Язверь

Гера понимала, что нужно реагировать на происходящее: кинуться к Вадику на грудь, рыдать, а лучше биться в истерике. Но она не двинулась с места.

Фонтан по-отечески обнял ее и вежливо пропустил вперед.

- Видишь, что эта тварь сделала с сыном?

- Вижу, - она словно остолбенела.

Вадика было по-человечески жалко: глаза, нос и рот утонули в синюшном отеке, руки покоились в гипсе на надежном каркасе. Правая нога устойчиво застыла в воздухе, придерживаемая тонким тросом с противовесом. Напрасно она вспоминала, когда успела так его отходить.

- Знаешь, что я сделаю с той тварью? – шепнул ей на ухо Фонтан.

- Н-нет…

- Сдеру с него кожу и буду отрезать по кусочку мясо… и тут же при нем зажаривать. Чтобы он видел все, тварь, чтобы он все видел! - Фонтан сжал кулак, демонстрируя, что ни одна особь не избежит правосудия. А под конец подытожил: - Значит так, соска, если это ты его,.. хм,.. я тебя из-под земли достану.

Гера быстро выскользнула из-под пристального взгляда Фонтана; больше незачем здесь находиться.

Возле выхода из больничного корпуса кто-то схватил ее за руку.

- Стой. Нужно поговорить.

Это был первый лемург, которого она видела не в зеркале. Красивые вытянутые глаза, будто специально подведенные карандашом. Приятная, подобная леопарду физиономия. Блестящая шерстка. Она с первого взгляда влюбилась в него.

- Прости, что тебя напугал. И тогда, возле аптеки.

- Я приняла вас за…

- Сумасшедшего? Понимаю.

- Вы очень,.. - она покраснела.

- Давай «на ты», хорошо?

Переходить «на ты» с человеком, в которого внезапно влюбилась, все равно что сблизиться с ним. За последствия она бы не поручилась.

- Как мне тебя называть?

- Никита.

- Гера.

Мы пожали друг другу мохнатые лапы и рассмеялись.

- Вдвоем как-то радостнее быть лемургами, не находишь?

Нечего и возражать. Он действительно милый: инопланетный странник в кошачьем обличье, нежное божество, которому хочется поклоняться.

Никита пригласил ее в ресторан Останкинской телебашни, чтобы показать Москву лемургов. Оказалось, что лемурги не только иначе друг друга видят, они, как сложно выразился Никита, «...способны по-новому впитать реальность, открывая невидимые грани Вселенной». Он не стал уточнять, как выглядят эти «грани» с его точки зрения, предоставив Гере право самой сделать выводы, ведь что может быть лучше свежего взгляда на вещи.

Она зажмурилась.