Язверь

Если бы это произошло в пору ухаживаний, она бы, наверное, воспарила. Каким же далеким казалось то время. Да и многое изменилось, у нее появился Никита.

- Ты злишься? – Славик как будто читал ее мысли.

- Проехали, - она нахмурилась. - То, что было - прошло.

- А наша любовь? Ее мы тоже проехали?

- Не было ничего: ни любви, ни свадьбы.

- Как это - не было?

- Я была для тебя объектом охоты.

- Неправда. Я хотел превратить тебя в скама. Из-за меня ты скам. Перед богами ты мне жена. Ты прошла ритуал.

- Я тебе не жена! - плевать она хотела на все его ритуалы.

- Гера, мы с тобой скамы, оба. И нас не держат запреты, - он повернулся к ней, губами коснулся плеча.

Случайные прикосновения, легкая близость запястий – то, что еще вчера имело значение, сегодня раздражало. Сегодня Славик был для нее просто хорошим товарищем.

- Если не связывает любовь, не нужно и остальное.

Он на мгновение замер, как будто понял ее:

- Ты вернулась ко мне – для чего?

- Чтобы вместе сбежать. Одной мне не справиться.

- Машину не водишь? - Славик сощурил глаза.

- А я, знаешь, умею! Вдруг я решусь на шантаж? Например, поставлю условие?

- Какое условие?

- Ты остаешься со мной.

«Узнаю прежнего Славика. На этот раз меня не сломить».

- А если я поставлю условие?

- Какое?

- Помощь в обмен на молчание. Я ведь могу закричать. А ведь тебе позарез нужен этот побег.

Славик хотел возразить, но задумался и замолчал. Кажется, она победила.

Поддерживать разговор не было смысла, тем более что общих тем не нашлось. Гера не простила Славику нападение.

Ужас, который она испытала, став его жертвой, перечеркивал все ее прежние чувства. Он-то думает, что она ему обязана превращением в скама, что без него не осуществила бы этот побег. «Глупый скам, дерьмо», - как говорили сэлле. Вряд ли он догадывается, чего она лишилась по его милости. Как теперь объясняться с Никитой?

Гера не заметила, как уснула. Но сон не принес облегчения. Она бродила по Ониксу в поисках Ника, забиралась по веткам до вершин деревьев с синей листвой, приглядывалась к мерцанию звезд.

Где-то внизу ее ожидала прекрасная сэлле, она настойчиво звала ее: «Иди к нам! Будь среди нас!». Голос ее звенел, как церковные колокольчики, и Гера почти поддалась на ее уговоры. Но сэлле, как это бывает в снах, из белокурой красавицы превратилась в дряхлую особь — ту, кем Гера не успела поужинать. Старуха простерла морщинистые руки и заверещала, будто от боли.

Гера распрямилась. Сердце громко стучало.

Рядом дремал Славик.