Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

– Убитый выронил то самое яйцо, в которое мы этот вирус, вместе с Константином Борисовичем, самолично запечатали. Так что: не теряйте времени. Бегите!

Маги переглянулись и предложили старушке:

– Давайте с нами!

– Я слишком давно живу на этом свете! – усмехнулась бабушка Толика. Я уже как-то свыклась, сроднилась со смертью. Мне некуда спешить. А вы выметайтесь отсюда!

И люди, оглядываясь, бросились к своим машинам.

Глава 34

История бедных пиктов, варивших из вереска медовый напиток, была известна практически всем советским школьникам.

Эта баллада повествует о том, что к шотландскому королю-завоевателю попали в плен маленькие люди, прятавшиеся по пещерам, вышедшие наружу и сослепу не разглядевшие отряда врагов. Это были старик и мальчик пятнадцати лет. Король требовал, чтобы они открыли тайну хмельного меда. И дед пошел на хитрость: объявил, что ему совестно продавать свою совесть при ребенке.

Когда мальчишку связали и кинули со скалы в море, тогда старик и посмеялся над королем.

Он не собирался выдавать рецепта убийцам, но боялся, что мальчишку начнут пытать.

Когда двор опустел, Изольда Леопольдовна не уехала следом за всеми. Нет. Она чувствовала себя тем самым последним пиктом. Она единственная, кто мог бы попытаться собрать Полоцкий вирус обратно и, опечатав, унести вместе с собой – вон из этого мира. Другого решения проблемы Леопольдовна не видела.

Собрав волю в кулак, старушка решительно направилась к Фаберже и подняла его. Бегущие в панике Павшие ступали прямо на артефакт.

Сотни подошв согнули, деформировали яйцо так, что оно больше не закрывалось и даже смыкалось теперь наискось. Эмаль с рисунком треснула, и картинка раскрошилась прямо в руках. На это было больно смотреть.

Все было зря! Старушка узнала Фаберже. Несомненно, это было то самое яйцо. Последняя надежда, что артефакт могли подменить – умерла. Загнать вирус в поврежденную магическую ловушку не удастся. А пока доставят другой магический сосуд – драгоценное время будет потерянно.

Леопольдовна вздохнула. Нужно уходить. Ничего исправить нельзя.

Возле Фаберже, этого поврежденного саркофага смертельного вируса, остался лежать, растоптанный толпой, мужчина в багровом пиджаке, тот самый, который и выскочил с яйцом из подъезда. Старушка склонилась над мужчиной и перевернула его лицом к себе.

Это был не Павший! Не темный и не красный. Но и не человек. Бабушке Толика Штубенхокера впервые довелось увидеть подобное существо.