Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

На пенсии он сочинял стихи и каждое воскресенье посещал Литературное объединение, на заседаниях которого ему вот уже двенадцать лет подряд пытались объяснить, что поэзия – это не политические лозунги, с прикрученными для солидности глагольными рифмами.

По роковой случайности Иван Кузьмич лежал рядом с Верой Павловной.

Испустив дух, старик, словно раздумывал, насколько ему интересно продолжить жизнь без души, но потом, все же, сел и открыл глаза.

Первый зомби поднялся, подвигал челюстью, хлюпнул носом и неуверенно встал на ноги.

Однако, мертвяк оступился и рухнул вниз, нелепо взмахнув руками, зацепившись плохо гнущимися пальцами за больничную пижаму Веры Павловны. Падая, зомби увлек за собой и женщину, которая, после удара о пол, внезапно очнулась.

Увидев перед собой пустые, безумные глаза причмокивающего старика, держащего руки неестественно прямо, Вера Павловна отчаянно закричала и вскочила.

Медсестра проснулась, ворвалась в палату и, вторя Кожемяко, завизжала, кинувшись вон.

Со всех сторон к месту происшествия устремились санитары и врачи. Обычные больные, которых изначально отделили от зараженных, проснулись и забеспокоились.

Начался переполох.

Константин Борисович одним из первых ворвался в палату и сразу понял, что произошло.

Вера Павловна выскочила из палаты, словно искала у Черных защиты. Существо, бывшее когда-то Иваном Кузьмичом, встало на колени и поползло, точно ребенок, ориентируясь на голоса.

Кожемяко вцепилась в Кощея:

– Что это за тварь?

Женщина не заметила, что при падении она порезала ладонь и теперь оставила на одежде банкира кровавые следы.

Черных тоже не обратил на это внимания.

Константин Борисович молча взял женщину за плечи и отстранил её. Потом Кощей шагнул навстречу мертвяку.

– Встань!

Иван Кузьмич остановился, с трудом выпрямил неестественно наклоненную влево голову. Что-то осмысленное мелькнуло в его глазах.

Кощей побледнел:

– Кто ты?

За спиной Смотрящего показались подоспевшие врачи, озабоченно заглядывающие в палату.

Старик, превратившийся в зомби, затрясся. Казалось, он отчаянно сопротивляется чей-то злой воле.

В это же время в окна палаты ударила целая стая крылатых женщин. Твари походили на мифических птиц – с головами обезумевших амазонок, но с телами гигантских орлов. Они били когтями лап и верещали. Их лица были перекорежены злобой и яростью. Они отчаянно стремились попасть внутрь.