Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

После ухода странных сыскарей, Константин Борисович откланялся, поцеловал ручку Марии Викторовне и торопливо вышел.

Кожемяко хотел последовать его примеру, но старшая Саламандра неожиданно заявила:

– А вас, господин Кожемяко, я попрошу остаться! – и женщина, тряхнув гривой солнечных волос, задумчиво постучала пальцами по столу.

– Мама! – гневно воскликнула дочь. – Ты вторгаешься в мою личную жизнь! Это произвол!

Никогда в жизни писатель не чувствовал, как близко он был к провалу. В этот безумный день именно появление рыжей девчонки встряхнуло его сонный и однообразный быт.

Эта дерзкая задавака нравилась Лешке все больше, но к разговору с ее мамой парень был совершенно не готов!

– При всем уважении… – начал Кожемяко, но запнулся и покраснел.

Лешка хотел сказать, как нравится ему Аня, что он готов защищать ее, хотя до сего момента все происходило с точностью до наоборот, но слов не хватало. Писатель впервые в жизни ощутил резкую нехватку классического образования.

Вот как у Черных получалось трындеть глупости легко и непринужденно? И все вокруг, как нарочно, смеялись, причем искренне! А вот он, Кожемяко – известный в школе уфолог, автор целого романа и еще двух – недописанных – стоит, как болван и только глазами лупает.

Зачем стариканам легкий стиль общения? Кого им соблазнять, очаровывать, покорять? Константину Борисовичу, явно, не одна сотня лет, что ему в мимолетных интрижках?

Лешка даже подумал, что стоит он сейчас перед дамами, точно Грушницкий в опостылевшей солдатской шинели и завидует обскакавшему его Кощею Бессмертному, которому давно и ничто не приносит сильных ощущений.

Мелькнула даже злорадная мысль, что неплохо бы яйцо грохнуть, да иголку чернокнижного обаяния слегка укоротить.

Мария Викторовна серьезно смотрела на ухажера своей дочери, но глаза ее смеялись. Похоже, старшая Саламандра читала в лице Кожемяко, словно в открытой книге. При этом женщина терпеливо молчала, ожидая окончания фразы. И это угнетало.

Писатель сам не заметил, как роковая фраза сорвалась с его языка:

– Да мы даже толком не целовались!

– А очень хотелось? – уточнила Мария Викторовна.

– И непременно: всерьез, по-взрослому?

Аня выскочила с кухни, красная, как помидор:

– Дурак!

– Ну вот и прояснились все тайны Мадридского двора. – женщина и не думала сердиться. – А теперь на минуту отвлечемся от романтики.

Кожемяко согласно мотнул головой.

– Займемся, прекрасный юноша, твоим образованием. – сказала хозяйка квартиры.