Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

– сказала мама Ани.

– Всегда думал, что летописи – именно наша, старорусская, фишка. – удивился Лёша.

Саламандры переглянулись.

– Ты прав, Алексей. – подтвердила Мария Викторовна. – Немцы летописи не вели. Это просто условное название, по месту хранения – не более того. Читай! Ты должен это знать. – и книгу раскрыли посередине.

«В лѣто 6600. Предивно бысть чюдо у Полотьскѣ у мечьтѣ: и в нощи бывши тутенъ, стонаше полунощи, яко человѣци рыщуть бѣси по улици. Аще кто вылѣзяще ис хоромины, хотя видѣти, и абье уязвенъ бяше невидимо от бѣсовъ, и с того умираху, и не смѣяху излазити ис хоромъ.

По сѣмь же начаша во дне являтися на конѣх, и не бѣ их видити самѣх, но кони ихъ видити копыта, и тако уязьвляху люди полотскыя и его область. Тѣмь и человѣци глаголаху, яко навье бьють полочаны. Се же знаменье поча быти от Дрьюцька. В си же времена бысть знаменье у небесѣ, яко кругъ бысть посредѣ неба привеликъ»[1].

– Ничего не понятно. – сознался парень. – Да и картинки, словно ребенок рисовал.

– Вкратце там описано, как в Полоцке свирепствовала эпидемия чумы.

Якобы демоны разгуливали по городу и всех убивали. Их видно не было, но вот от их коней следы оставались.

– Я думал, наши предки были серьезными людьми! – вздохнул Кожемяко. – Похоже, ошибался.

– А сам-то ты чем лучше? – удивилась девчонка и, закатив к потолку глаза, жеманно произнесла: «Анна – королева вампиров»!

– А вы, в самом деле, первый день знакомы? – насмешливо уточнила мама.

– С ним – да. – подтвердила Огнёвка. – Но, оказывается, в этом дворе свою юность коротает еще и непревзойденный Сергей Волков.

Правда, любопытно?

– Тот мальчик, из-за которого вы поссорились с Таней Лапой? – невинно поинтересовалась мать, и это возымело на Огнёвку успокаивающее действие. Аня вдруг поняла, что сболтнула лишнего и, нахмурившись, умолкла.

– И зачем мне понабилось знать эти сказки? – Кожемяко закрыл книгу.

– Ты ведь уверен, что в украденном яйце смерть Кощеева? – спросила Мария Викторовна.

– Да что там еще может быть? – хмыкнул парень.

– Василиск невылупившийся?

– А вот это – хороший вопрос. – старшая Саламандра потерла пальцем переносицу.

– В яйцо наш Кощей, действительно, смерть заточил. – не удержалась и встряла в разговор Аня. – Но только не свою, а всеобщую.

– Не понял! – изумился писатель. – Поясни.

– Там, силой Чернобога, запечатана модификация чумы тысяча девяносто второго года – мутирующая палочка, имеющая способность эволюционировать и подстраиваться под окружающую среду.