Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Ведь по городу мифические существа сами по себе, от скуки, не летают! А Павшие – своих не бросают.

Поняв, что, уже не уснет, Лешка вышел на кухню, вскипятил чайник, доел остатки торта, отвалился на кресле. Но мысли, все равно, сновали в голове целыми отрядами. Они были наглыми, точно тараканы, непрестанно тормошили, не давали насладиться сытостью и комфортом.

А вот такие они: приключения – неудобные и крайне неудачные в бытовом отношении. Хорошо еще, что не нужно покидать школу и шарахаться чуть ли не год в поисках крестражей, как Гарри Поттер, или за тридевять земель тащить золотое колечко в плавильные печи Мордора.

Писатель улыбнулся.

Найди Иглу – крестраж Кощея в казино «Три стога»!

Избавься от золотого кольца с заклятием на авторство, разведись с давящей жабой ещё в молодости!

Закажи качественный отворот и гадание по кофейной гуще у потомственной колдуньи бабы-Яги и получи сказочный мыльный пузырь бесплатно!

В голову, действительно, лезла такая чушь, что Лешке даже было немного стыдно.

Парень так и уснул на кухне, сидя в кресле и размышляя, не пошлют ли ему вторую, контрольную, весточку, чтобы бы уж донести предупреждение наверняка.

Глава 21

У нормальных людей утро добрым не бывает. Всегда хочется спросить тех бабулек, которые, ни свет, ни заря, выкатываются во двор на лавочку и здороваются со всеми, кто понуро спешит в школу или на работу, что же за мировая скорбь гонит их самих?

Пробуждение писателя Алексея Платоновича Кожемяко было фееричным.

Сонная мама Вера Павловна, брела на кухню, чтобы умыться, поставить в турке кофейку. Это был обычный утренний ритуал. И никого мама не ожидала здесь увидеть. Да она, собственно, сначала, ничего и не заметила. Она даже прошла мимо спящего в кресле сына.

Леша, переживший самую страшную ночь этого лета, проснулся от шелеста пижамы. Он тоже не успел осознать, что находится вовсе не в кровати. Он увидел лишь силуэт, не разобрав, кто перед ним. И парень закричал первым.

Это было вовсе не изысканное ругательство, заковыристый матюк, смысл которого становится ясен филологам только после третьего прочтения, увы.

Вера Павловна отчего-то решила, что это явился к ней последний, пятый вещий сон, выронила пустую пока ещё турку, развернулась, и тут только осознала, что в кухне кто-то есть!

Мама и сын с минуту кричали друг на друга так же громко и талантливо, как в знаменитом меме орущий бобер.