Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

– Наши-то кого в этой резне поддержат? На кого ставят?

– Да мы потому здесь и торчим, что пока никто не знает, как на эти «разборки» реагировать.

– А чего это «колчаковцы» войну Левашову объявили? – спросил сантехник, раздавая пьющим стаканы. Им, что, бандиты не дают «отжимать» у горожан квартиры?

– Много ты понимаешь! – возмутился самый толстый из водителей. – Банкиры, между прочим, ипотеку дают под самый низкий процент! Ты их с беспредельщиками Левашова не ровняй! У них даже коллекторов нет.

– Святые люди! – усмехнулся плотник.

– Все для города, все для народа!

– Так ведь бизнес, он и в Африке – бизнес. Им тоже жить нужно, но три шкуры с нашего брата они не дерут. – сказал самый молчаливый шофер. – Просто люди Левашова квартиру Черных обнесли да и прикарманили какое-то золотое яйцо – фамильную реликвию.

Толик весь обратился в слух.

– Скажешь тоже: яйцо! – засмеялся сантехник. – Да зачем оно бандитам?

– Если на него посадить петуха, то вылупится василиск. – с многозначительным видом рассматривая портвейн в стакане, заявил плотник.

– Петуха! – захихикали уборщицы.

Все шоферы неприлично громко захохотали.

– Я имел в виду нормальную птицу! – обиделся столяр. – Вы в детстве, вообще, книжек не читали?

Штубенхокер понял, что никто ничего в этой веселой кампании не знает.

И тут раздался странный рингтон. Смартфон одного из водителей разродился песенкой Алены Апиной. Это почему-то всех рассмешило еще больше. Хозяин телефона покраснел и выскочил из комнаты.

В приоткрытую дверь слышно было, как шипит в трубку вполне взрослый мужчина: «Ну, мама! Хватит уже меня контролировать! Надо мной вся администрация смеется! Нет, мама, не нужно ни с кем говорить! Все у меня хорошо, и завтрак я съел!»

Толик поймал себя на мысли, что невольно сочувствует этому маменькину сынку. Ведь сам Штубенхокер мало чем отличался от бедолаги. Разница была только в возрасте.

Подумав, Толик решил покинуть эту комнатушку. Она ему не нравилась. Эти жуткие запахи, эти грубые нравы – все здесь было чужим.

Удивительно, почему Кощей поручил Штубенхокеру именно такое задание! Парню казалось, что в этом есть скрытый смысл, тайное послание от всего темного мира к нему – маленькому толстому музыканту, чувствующему скрипку и смычок, как продолжение собственных рук.

Выскользнув в приоткрытую дверь, Толик подошел к шоферу, мужественно бьющемуся за свою независимость от родителей, и посмотрел мужчине в лицо.