Мысли под дождём

А он, гляди, какие слова знает! Хотя... Кто ещё способен изгнать из головы матерную мысль? Только интеллигент.

— Ничего я не феминистка — это он кобель! — опомнившись, вскипела тень-блондинка. — Главное, врёт, врёт!.. На совещании он был! А то сериалов никто не смотрит! Знаем мы эти совещания...

— Простите… — обеспокоенно вмешался некто до сей поры молчавший. — А с поличным его хоть раз ловили?

— Да какое там с поличным! Крутится, как ужака на вилах…

— Так может быть…

— Не может!

— Я ведь не зря спрашиваю, — чуть ли не заискивающе снова обратился он к мысли женского пола.

— Меня ведь за что выставили-то… Человек честным хочет быть! А не выходит! Завёл любовницу — теперь страдает, поедом себя ест…

— Когнитивный диссонанс это называется, — ехидно вставил интеллигент-матерщинник, но услышан не был.

— Я ему и говорю... — взволнованно продолжал молчаливый. Собственно, уже не молчаливый — разговорчивый. — А ты, говорю, признайся ей во всём! Если любит — простит…

Запала тишина. Надолго.

— Ты что, дурак? — вырвалось у представительницы прекрасной половины мыслей.

Остальные тоже зашумели:

— Ну ты даёшь!

— Бабу-то хоть пожалей…

— Которую?

— Да обеих!

— Правильно он тебя выпер!

Подчиняясь датчику движения, вспыхивал и гас светильник, однако на возвращающихся со службы жильцов никто уже внимания не обращал. Не до того было.

— Значит, вы полагаете… — в сомнении пробормотал виновник смуты. — Признаваться… не надо?..

— Сиди и не рыпайся! — велели ему. — Правдолюбец хренов! Лучше уж под козырьком бомжевать, чем так!.

. Сломаешь жизнь и той и другой... и ходоку своему…

— Даже если без штанов поймали, — буйствовала блондинка, — стой на своём! Нет — и точка! Ничего не было! Не так всё поняла!..

— Но вы же сами только что говорили…

— Да мало ли что я говорила!

— Всё-таки мысль… — покряхтев, добавил комочек, изгнанный за сомнения относительно прожитой жизни. — Мысль… она должна какую-то ответственность иметь…

— Да какие мы, к чёрту, мысли! — уныло отозвался матерный пришелец из интеллигентских извилин.

— Так, помыслы... умыслы... А вот знавал я одну настоящую мысль… Это — да! Эту не выставят. Эту беречь будут…

— Ну-ну? — заинтересовались вокруг. — И о чём она?

— Да я как-то не шибко вник… Что-то насчёт тетраподизации кистепёрых…

— Ой… — забоялся кто-то, и все опять примолкли.

Близилась полночь. Дождик поутих, во всяком случае, под фонарями ничего уже не мерцало, в доме напротив погасло одно окно, другое.