Мысли под дождём

Те, кому завтра предстояло подняться пораньше, ложились спать.

Тёмный сгусток ментальной энергии выбрался из выбоины в бетоне (место его было тут же занято дамой) и выплыл из-под навеса.

— Ну всё… — сообщил он, снова заглянув под плиту. — Мой вроде отбился. Пойду… Всем спокойной ночи!

И взмыл в чёрную высь, туда, где в какой-то квартире хозяева потушили свет.

Обычная практика мыслей-изгоев: дождаться, пока хозяин ляжет, и украдкой вернуться в родные серые клеточки. Утром возвращенцы, разумеется, будут обнаружены и выкинуты прочь, однако к тому времени они успеют от души набедокурить в сновидениях.

Вскоре большинство призрачных сгустков покинуло укрытие, и под козырьком стало значительно просторнее.

Вспыхнул светильник.

— Глянь-ка! — выдохнул кто-то. — Слушайте, а мне, кажется, повезло… Мой-то… поддатый идёт…

Действительно, походка приближающегося к подъезду мужчины была нетверда, а рукав куртки чем-то испачкан. Вдобавок, оказавшись перед дверью, гуляка уронил ключи и смог подобрать только с третьего раза.

— Ну лови момент, — пожелали счастливчику. — Чего ты там от него хотел?..

— Так, чепуха. С тёщей разобраться. Вконец оборзела… — С этими словами крохотный мохнатый призрак скользнул под сверкающую влагой кожаную кепку и, надо понимать, удачно, поскольку припоздавший жилец, поймав себя на нехорошей мысли, не испугался, не содрогнулся, а всего лишь хихикнул. Недобрый вышел смешок, предвкушающий.

Очевидно, прав был Аристотель, когда утверждал, будто пьяный и спящий мало чем различаются.

Самоконтроль что у того, что у другого утрачивается напрочь, и этим, как можем видеть, пользуются вовсю.

К часу ночи компания разбрелась окончательно. Дольше всех держались те, чьи владельцы упорно продолжали смотреть сериал. Но в конце концов не выдержали и эти упрямцы — становилось зябко, хотелось в тепло, поближе к родным головам. Попрощалась и отбыла восвояси мысль-блондинка, вскоре за ней последовал и тот, что смущал сутулого пенсионера.

Оставшись один под бетонным навесом, новичок подыскал себе местечко поуютнее (ту самую впадину) и стал устраиваться на ночлег.

Такое впечатление, будто ему в самом деле некуда было податься. А может, и впрямь никто его не выгонял — сам ушёл. И, как знать, не сидит ли сейчас где-нибудь на шестом этаже хмурый субъект, силясь постичь, почему это вдруг его роман в стихах остановился и никак не хочет продолжиться…

«Онегин жил анахоретом…» — вспомнилась строка.

Комочек нахохлился, приуныл.