Щуки в море

— А с кем-нибудь скинуться не пробовал? — Артур сообразил, что у него есть шанс не бегать в поисках квартиры и не переплачивать посредникам, и начал осторожно подводить разговор к Очень Важному Вопросу. Но Виктор понял с полуслова – видимо, тоже думал об этом:

— Только заплати завтра за месяц, хорошо? Я не смогу так быстро деньги достать, как достану – отдам половину. За свет и всё такое уже уплачено. Держи ключи – вот входной, а вот от той комнаты.

У него мелькнула было мысль: «Какая неосторожность – давать случайному знакомому ключи от квартиры!», но он резко отогнал её: «Я что, москаль какой-нибудь? Тьфу, над старым телеком ещё трястись! Лишь бы Артюха не струсил – я для него тоже пока случайный знакомый.

* * *

— Кофе есть?

— Не поможет, тут её самую надо.

— И её тоже. Мы вроде не допили вчера?

— Блин, точно! – через минуту Виктор опять появился на кухне, прижимая к груди початую бутылку.

— Давай кофе, щас «микстуру Малиновского» сделаем.

— Что за она? Так, вот кофе. Сахар надо?

— По вкусу, — Артур насыпал в чашку четыре ложки растворимого кофе, три – сахара, налил полчашки воды, размешал и плеснул хорошую порцию водки. — Попробуй. Не знаю, как тебе, а мне помогает. Да, и закуси пряником.

— Какой Малиновский? Который маршал или врач какой-нибудь? — поинтересовался через пять минут начавший отходить Виктор.

— В данном случае – твой непокорный слуга. Все мы сами себе врачи, однако.

— Так твоя фамилия – Малиновский? — Виктор встал «смирно» и машинально попытался щёлкнуть каблуками, но только шлёпнул задниками тапочек. — Товарищ маршал, разрешите представиться: старший сержант Доронин!

— Ты чего это? — Артур тряхнул головой, которая всё ещё «не пролазила в стакан».

— Шутить изволим-с!

— С бодуна?

— Если с бодуна не шутить, то можно сразу вешаться! Давай быстрее допивай – хозяйка должна за деньгами прийти, я ей звонил.

— Она «общечеловеческими ценностями» возьмёт или надо именно рублями?

— Возьмёт, я уже пару раз так платил.

* * *

Артур Малиновский был настолько скрытным, что даже саму его скрытность не мог заметить абсолютно никто.