Царевна-лягушка для герпетолога

«Не туман видит в поле колыбается

Видит ездит богатырь забавляется.

Он кверху-то стрелочку пострелиеват.

На сыру землю стрелку не ураниеват

На лету эту стрелочку подхватыеват».*

На этих строфах ко мне уже присоединился Левушка. Голос его дрожал, по щекам текли слезы, словно он ощущал себя тем самым Соколиком, которого жестокая недоля не просто занесла во вражеский стан, но и поставила на пути родного отца. Вот только здесь и сейчас все происходило с точностью до наоборот.

Поэтому Левин голос с каждой новой строфой обретал силу и уверенность.

Призрак, в облике которого уже не осталось ничего человеческого, истошно завыл и рассыпался прахом. Вокруг костра все лязгало и скрежетало. Не помню, как мы с Левой довели былину до конца. Иван тоже к нам присоединился, обняв нас за плечи и без слов голося какое-то невнятное «эй-да-да-ой-да». Когда мы дошли до кульминации, скрежет начал стихать, сменившись какими-то конвульсиями, а вой превратился в жалобный, истеричный скулеж.

Лева не дал нашим гостям роздыха и на взводе со злым куражом завел казачью про поход Ермака «Как на речке было на Камышинке», которую мы готовили для новой сибирской программы. Я подхватила напев орнаментальным подголоском, с облегчением отмечая, что от нашего пения даже воздух становится чище, а на небе вновь появляется маленький просвет. Иван молча подкинул хворост в костер, быстро поел, и поставил в своей кружке плавиться собранную днем древесную смолу, споро наворачивая мох и ветошь, чтобы сделать полноценные факелы.

Мы с Левой, не прерывая песни, по очереди поужинали и принялись ему помогать.

Когда закончились смола и ветошь, мы стали собираться на ночлег. Караулить решили по двое, и первым выпало спать Ивану. Лева все равно после такой жуткой встряски не смог бы заснуть, а я не хотела его оставлять одного, обещая, если что, разбудить Ивана.

К счастью, лес, словно очищенный нашим пением, выглядел тихим и почти умиротворенным. Только оплетенные бородами мха деревья напоминали расплавленные свечи, да в глухом подлеске кто-то охал да стонал.

Однако нас с Левой это мнимое спокойствие отнюдь не радовало. Поэтому пока наши противники собирали силы, мы сидели у костра, старательно и неторопливо выводя строфу за строфой.