Царевна-лягушка для герпетолога

Пламя, освещая все кругом до самого горизонта, грело, но не обжигало. Правда пока рассмотреть что-либо не удалось. Мы, как ошпаренные, добежали до реки, перелетели ее вброд, разбрызгивая воду, и без сил упали, в ужасе глядя на тот берег.

Свинья все-таки сунулась в огонь, пытаясь его перескочить. Но не рассчитала силы и рухнула прямо в пламя, оглушая истошным визгом и распространяя отвратную вонь паленой щетины и протухшего прогорклого сала. Еще раньше, чем она обратилась в прах, а пламя, не тронув даже прибрежного ивняка, только очистив долину реки от скверны, вспыхнув и словно отсалютовав нам на прощание, погасло, к нам подъехали Левины родные.

Теперь я смогла их рассмотреть. Вопрос насчет былинных витязей отпал сам собой. Островерхие шлемы оказались буденовками. А я ведь помнила, что первую форму для Красной Армии разрабатывал Васнецов, придумав головной убор, похожий на шлем древнерусского богатыря. Сурай имел на форме знаки командирского отличия.

Его брат Кочемас носил кожанку комиссара и держал наизготовку наган, а Атямас вообще красовался в бескозырке, клеше и бушлате, перехваченном крест-накрест пулеметными лентами. И что там Лева говорил по поводу оружия нашего мира, которое может нарушить какое-то там равновесие?

– Все целы? – участливо спрашивали родичи Левы, поднимая нас на ноги и поднося каждому фляжку с водой, которую мы судорожно глотали вместе с воздухом, так как никак не могли отдышаться.

В отличие от деда Овтая, который дряхлостью мог потягаться с библейским Мафусаилом, Сурай и его братья выглядели подтянуто и моложаво, будто навсегда застыв в поре силы и зрелости. Хотя, по словам Левы, дожили до преклонных лет. А некоторые из их спутников и вовсе казались нашими ровесниками. Но смотрели как-то иначе и немного отстраненно, словно сошли со старых довоенных снимков.

– Мы вас не ждали так рано, – усаживая нас на свободных лошадей, пояснил Сурай, которого язык не поворачивался назвать дедом.

– Да по поселку слух прошел, дескать, в лесу за рекой количество всякой погани подозрительно увеличилось. Вот мы и забеспокоились.

Поскольку Лева после нашего безумного марш-броска пока не мог говорить, благодарность он выразил только неопределенным жестом. Сурай одобрительно похлопал его по плечу, исподволь разглядывая нас с Иваном.

– Как там отец? – имея в виду деда Овтая, спросил Кочемас.