Царевна-лягушка для герпетолога

Сидели, словно в зачарованном лабиринте отражений между прошлым и будущим, распутывая сеть воспоминаний и обсуждая предстоящий нам поход. Михаил Валерьевич несколько раз объяснил, как отыскать в Нави не только обиталище Бессмертного, где тот, предположительно, спрятал Василису, но и заветный дуб, вернее, теневую проекцию Мирового древа, на ветвях которого властитель Нави поместил свою смерть.

– Вам точно на той стороне не нужен проводник? – наблюдая за нашими сборами к Хрустальной горе, в сотый раз спрашивал Михаил Валерьевич.

– Мы же договорились, что в нашем мире ты принесешь больше пользы, – терпеливо напоминал ему Лева. – Отыщешь тайник, куда спрятал файлы с доказательствами, и свяжешься с Андреем Васильевичем. Если вы прижмете Бессмертного и отнимете у него доступ к источникам его силы, нам будет легче с ним справиться и вызволить Василису.

Михаил Валерьевич удрученно кивал, крутя в руках Левин смартфон. Вчера вечером сын долго объяснял ему, как пользоваться технической новинкой. Семнадцать лет назад, помнится, появлялись только первые прототипы.

– Что я матери-то твоей скажу!? – не выдержал наконец Михаил Валерьевич. – Да и их родителям.

Он указал на нас с Иваном.

Я понимала его смятение. Накануне я сама едва не поссорились с Левой, когда он попытался и меня спровадить восвояси.

– Объясните, что мы не могли поступить иначе, – твердо и упрямо произнес Иван, а мы с Левой кивнули.

– Может быть, и говорить ничего не придется, – напоследок еще раз обняв отца, принялся успокаивать его Лева.

– Ты же не хуже меня знаешь, что здесь время течет иначе. Строго говоря, тут и понятия-то такого не существует, а смена дня и ночи – чистая условность, как и все остальное.

– Ты точно в одиночку сумеешь дойти до отцовской избушки? – в свою очередь переживал за праправнука Сурай, пока Вера и Аглая рассовывали по рюкзакам и корзинкам различную снедь.

Мы деликатно благодарили, хотя не ведали, удастся ли в дебрях Нави вообще где-то перекусить.

– Да что я здешними лесами не хаживал? – улыбнулся Михаил Валерьевич, в последний раз бросив взгляд на жилище предков, куда он когда-нибудь чаял вернуться.

– Вы лучше за сыном моим и его друзьями присмотрите, – попросил он прапрадедов. – Чует сердце, придумают царицы еще какую-нибудь каверзу.

– Может быть, все-таки возьмешь провожатых? – обеспокоенно потянулся к нему Лева, который со вчерашнего дня пребывал в некоторой растерянности, до конца не веря обретенному счастью и опасаясь вновь его потерять.