Царевна-лягушка для герпетолога

– Порождения Нави – это тебе не Водяной и даже не Див.

– Я на них огнем дохну, – молодецки подбоченившись, пошутил Михаил Валерьевич и решительно направился в сторону реки.

Поначалу его опасения насчет каверз нам показались беспочвенными. Сопровождаемые толпами проведавшего о победе над змеем народа, мы на тройке гнедых, запряженных в старую бричку с продавленным, но мягким сидением, подъехали к Хрустальной горе, издали больше всего напоминавшей гигантский кристалл кварца, вроде тех, из которых Михаил Валерьевич с Водяным создали зеркало.

У вершин эта громадина вздымалась правильными призмами почти прозрачных заостренных пиков, ближе к подножью расползалась до самого горизонта хаотичным нагромождением породы, испещренной расщелинами и трещинами. Даже с полным альпинистским снаряжением мы бы не сумели ее преодолеть. Да и мои крылья здесь вряд ли помогли бы.

– Что-то не очень она на лед-то похожа, – забеспокоился Иван, с сомнением доставая просяное зернышко. И нет никаких следов морен.

Хотя, судя по рассказам, ледник расширялся постепенно.

В самом деле, сквозь прозрачную толщу проглядывали очертания домов с причудливыми посеребренными крышами, деревья в ярком осеннем убранстве, нарядные проспекты и корпуса заводских зданий. Серебряное царство славилось искусными мастерами, и даже близость Смородины реки никого прежде не смущала.

– Прямо Китеж-град какой-то, – удивленно протянула я, вспоминая заключенные в рождественские стеклянные шары крохотные модельки городов.

– А ее точно можно растопить?

– Сейчас проверим, – пожал плечами Лева.

Иван нетерпеливо чиркнул зажигалкой. Убеждённый приверженец здорового образа жизни, он, тем не менее, всегда носил с собой надежное изделие известной фирмы, чтобы не маяться с отсыревшими спичками, когда надо на ветру или в дождь развести огонь.

Я не знаю, что я ожидала увидеть: трещины, идущие вдоль скал, мощные потоки воды или жидкого стекла, уносящие остатки горы к какому-нибудь океану времени.

Но ничего такого не произошло. Лишь только первый язык пламени, а семечко пылало, как настоящий факел, лизнул бок скалы, раздался страшный треск, и уже через миг гора исчезла, оставив совершенно сухую землю и нетронутые города, и села, куда тотчас же устремился народ.

Дядька Кочемас, сидевший на козлах брички, тоже хлестнул лошадей, чтобы раньше других поспеть на дорогу, ведущую к реке Смородине, откуда уже несло гарью и доносился резкий запах серы.