Царевна-лягушка для герпетолога

Если просто стоять и смотреть, друг и брат окончат самое малое на дне кипучего омута, а то и просто обратятся в круторогих туров или трухлявые пеньки. Тем более что русалки их увидели, изменив движения пляски, сделав их более призывными.

Ну уж нет! Твари болотные! Не возьмете! Да и что особенного в этой их пляске? Я не хуже могу. Ведь наверняка под рубахами чешуйчатые хвосты прячут. А с хвостом каждая дура сумеет. Да и лица, если приглядеться, у них рыбьи: глаза пустые, зато зубы острые, как у щуки. Раскрасавицы, да и только.

Хорошо, что, полюбив смертного, они превращаются в обычных женщин, сохраняя лишь невероятную грацию и стать.

Я решительно распустила косу, расстегнула браслеты, сбрасывая рукава, и развязала пояс, отпуская подол, который с джинсами подвязывала на манер туники. Штаны с кроссовками я тоже решила снять. В отличие от русалок ноги я прятать не собиралась.

Выбор песни тоже не заставил себя ждать. Русальная тут явно ни к чему: сестриц я бы призвала лишь для того, чтобы в космы вцепиться и глаза выцарапать.

Хороводная или протяжная тут пока тоже не годятся. Как ни изворачивайся, а повторить текучий, стелющийся шаг русалок я не смогу. Поэтому для начала, обругав парней ядреной частушкой, в которой высказала все, что думаю об их легкомыслии, я завела забористую плясовую.

Привычно выводя строфу за строфой, я помимо елочек и ковырялочек разбавляла народную пляску такими откровенными движениями, что, увидь меня старые поборницы традиций, самое меньшее – ворота дегтем вымазали бы.

Не забывая призывно покачивать бедрами, я то вскидывала голову, отбрасывая назад распущенные волосы, то вздымала руки, подчеркивая почти не скрытую разошедшейся рубахой грудь.

Сначала Ваня и Лева просто обернулись, потом замерли, точно два ослика, недоумевающие, какой из двух стогов сена выбрать. Я продолжала плясать, выплетая босыми ногами дорожку и словно невзначай задирая подол выше середины берда. Да о чем говорить? Я бы нынче не постыдилась рубаху скинуть и продолжать нагишом.

Но этого не потребовалось. Иван и Лева, как по команде, повернулись спиной к озеру и направились ко мне.

Увидев их затуманенные страстью глаза, я испугалась едва ли не больше, нежели в ту ночь, когда с дудочкой в руках защищала Василису. Такого поворота мой план не предусматривал. Да и не существовало никакого плана. Издав нечленораздельный вопль, я бросилась наутек, моля лишь о том, чтобы меня нагнал не Иван.