Царевна-лягушка для герпетолога

Лучше уж в болоте потонуть или достаться на обед выползню из Нави!

Но много ли босиком да с длинным подолом набегаешь? В тот миг, когда меня с азартным воплем охотника подхватили и сгребли в охапку чьи-то руки, я намеревалась драться до последнего. Однако, разглядев светлые взъерошенные волосы и белесоватые брови Левы, почему-то не только передумала, но и стала отвечать на становившуюся все более уверенной и требовательной ласку.

Руки Левушки подрагивали от возбуждения, от тела исходил жар. Я чувствовала себя свирелью или флейтой, готовой исполнить самую лучшую песню, и только млела, постанывая от удовольствия.

Кажется, я ждала этой минуты почти всю свою более или менее сознательную жизнь. Даже с Никитой закрутила по большому счету для того, чтобы раззадорить и привлечь внимание застенчивого друга детства. Но хотя губы Леля источали аромат яблонь нашего мира и имели вкус здешнего молочного киселя, прокравшаяся сквозь сладкий морок мысль о том, что все происходит не на самом деле, а под властью волшебства поганых русалок, вмиг свела всю радость на нет. Сердце наполнилось такой горечью, что и за год не выплакать, а поцелуи и ласки мигом сделались пресными, точно жеваная резинка.

Поэтому, когда на нас налетел разгоряченной погоней Иван, я почувствовала настоящее облегчение. Видимо, на этот раз брат очухался быстрей. Во всяком случае того, чего я опасалась, он учинять надо мной не собирался.

– Эй, Лева, ты чего? – прозвучал над ухом изумленный возглас брата. – Машка, так это ты, что ли, там перед нами подолом крутила? Ну и стыдобища!

Тоже мне поборник нравственности нашелся.

На себя бы поглядел!

– А что мне делать оставалось? Смотреть, как вас эти вертихвостки чешуйчатые оприходуют и ласково утопят? – обиделась я, отпихивая Леля и поправляя совсем раскрывшийся ворот и задравшийся подол.

А ведь когда Лель нежно вел рукой по внутренней поверхности бедер, поднимаясь все выше, я даже не пыталась сопротивляться. А теперь он, освободившись от чар, испуганно отстранился, пытаясь понять, до какой степени утратил разум и какие границы перешел.

Потом не придумал ничего лучшего, как накрыть меня ветровкой, будто сам только что не пытался меня последней рубахи лишить.

– Мы же просто посмотреть хотели, – смутился Иван.

– А вчера просто киселя попробовать? – копируя его манеру, прогнусавила я, собирая косу и стараясь не глядеть на Леля.

На душе не кошки – тигры и леопарды скребли. Избавившись от морока, Лева обрел прежнюю деликатность и застенчивость.