"V" значит Валентин

Возле кабинета зельеварения меня поймал Мопс и раздражённо ткнул какую-то банку:

— На, забери!

— Что это? — я заглянул внутрь и увидел хромого мышонка.

— Это Гарри, — буркнул Мопс, — он меня достал! Я не могу ставить над ним опыты, он на меня глазами смотрит! Никогда не давай имена лабораторным мышам!

Он резко развернулся и ушёл. Я посмотрел на Гарри и вздохнул:

— Мама будет счастлива.

***

После длинной тяжелой ночи в компании требовательного учителя я спал, как убитый. Снилась какая-то ерунда, за мной гонялись, стреляли, что-то взрывалось.

.. Потом бегущий впереди солдат резко обернулся и рявкнул мне в лицо полной зубов пастью. Я отмахнулся и проснулся, успев увидеть, как отлетает через всю комнату пушистая тушка, распяленная в полёте центробежной силой в позу кота-вертолёта, обретшего в посмертии всемирную известность.

Тушка хряснулась о дальнюю стену и сползла на половичок, там и узбагоившись.

Я встал, потёр физиономию и подошёл. Осторожно потыкал в мохнатое пузо пальцем, реакции не дождался и решил, как взрослый мальчик, столкнувшийся с новым и неизвестным, смело смотреть в лицо опасности.

И звать маму.

— Ма! Я тёти Олиного енота убил.

И тишина была мне ответом.

Я протёр глаза и посмотрел на часы — ещё бы, обед скоро, мама на работе. А я дрыхну, как студент, который зарабатывает себе оценки всеми многочисленными талантами, кроме научных — ремонтами там, стейками в постель.

— Зверь, ты живая? Если живая, скажи «да». Если сдохла, скажи «нет».

Еноша медленно подняла лапку и показала мне маленький, но недвусмысленный средний палец.

Я с облегчением выдохнул и пошёл назад спать. На втором шаге почувствовал, как на моей ноге смыкаются мелкие и острые, как шило, зубы. Обернулся. Пушистое умертвие лежит на боку, лапки волочатся за тушкой, глаза закрыты, зубы сжимают мою ногу, на мордахе выражение скорби и обманутого доверия. Я медленно глубоко вдохнул и выдохнул.

Спрашивать «что ты хочешь?» было бессмысленно — она всегда хотела двух вещей: вкусняху и интернет. И если она пришла меня будить с риском для жизни, значит, все вкусняхи в доме она уже подъела.

— Зверь? — позвал я. Она открыла один глаз, окатила меня ведром укоризны, шмыгнула носом и закрыла, зубы сжались сильнее. — Сейчас ты разожмёшь зубы, дашь мне одеться и я возьму тебя с собой в зоомагазин. — Зубы сжались ещё сильнее. Я добавил: — Там на углу у метро нерусские орехи продают. — Она открыла оба глаза и села, широко расставив ноги и опираясь на три точки — ноги и пузо.