Двери в полночь

— Долго нам ждать? — я попыталась прикурить, но не чувствовала пальцев, и Шеф, картинно вздыхая, отнял у меня зажигалку.

— Еще минут пятнадцать, — он щелкнул запалом, — ты сама заметишь, как появится первая группа.

Я попыталась представить, как из воздуха появляется пять человек, а потом так же в никуда исчезает еще пять, и никто этого не замечает, но воображение отказало.

Время шло. Как всегда, когда надо, чтобы оно двигалось быстрее, тянулась каждая секунда. Шеф сонно смотрел по сторонам, я курила и ежилась, пытаясь из замерзшего оборотня сжаться в теплый комок.

Первыми вестниками сумерек оказались фонари. Еще недавно светившие в полную мощь и как будто скрашивающие своим светом окружающий холод, они стали затихать и вдруг потухли совсем.

— Отойдем, — Шеф встал первым и помог подняться мне. Мы отошли от ступеней чуть назад, прижавшись спинами к заграждениям. Я чувствовала себя откровенно глупо, но какая-то часть меня, наверное недополучившая в детстве сказок на ночь, все же с замиранием ждала, что вот сейчас случится чудо!

Шла минута, вторая.

Ничего не происходило.

Она появилась первой, прямо перед нами и сразу же отскочила в сторону, замерев в полу-боевой стойке. Крепко сбитая девушка, на вид чуть старше меня, с ежиком ярко-розовых волос и пирсингом где только можно. Спортивная розово-серая куртка и широкие камуфляжные штаны. Просто взяла — и появилась в нескольких сантиметрах от гранита постамента, будто завершая прыжок. От неожиданности я вскрикнула и прижалась к Шефу, который только тихо засмеялся.

Увидев начальство, она мгновенно вытянулась по струнке и козырнула. И хоть весь вид ее сейчас говорил о верности правилам, что-то в том, как она отдала честь, говорило о бунтующей натуре. Ай да Шеф — у таких натур заслужить уважение куда сложнее.

— Вольно, Зена, — улыбнулся он, — как там?

Зена переступила в обманчиво-расслабленную стойку и бойко отчиталась:

— Ничего особенного, Александр Дмитриевич, все как всегда. Нашли одного «глухаря», но он быстро в туман ушел, трогать не стали, чтобы не баламутить.

Черт, правда, хотел за ним погнаться, но отговорили.

Из всей фразы я поняла только имя начальства.

— Это про что она? — прошептала я на ухо Шефу, стараясь не выглядеть полной идиоткой.

— «Глухарь» — это неактивный Представитель. Тот, который пытается выйти на границы города, но еще толком не обрел разум, и в принципе не опасен. Трогать его не стали правильно, это только лишний риск.