Двери в полночь

Я кивнула и пошла к выходу — сначала быстро, потом медленнее. Слова капитана я расценила скорее как намек «Оставь меня одного», чем простое разрешение удалиться. У поворота я оглянулась. Черт курил, глядя куда-то в сторону, и дым красиво поднимался от его темного силуэта к белому потолку.

Глава 20

Нет ничего хуже зимнего утра. Зимняя ночь несет в себе искреннюю стужу, настоящую темноту и что-то такое, первобытное, чего нет больше никогда. Что заставляет найти любой огонь, пусть даже в зажигалке, и вспомнить, что он приручен.

Что он тут — в любой момент, когда только пожелаешь, что никто не погибнет, если огонек вдруг погаснет...

В зимнем утре есть только хмарь, холод и железный привкус рассеянной ненависти.

Я стояла у Столба и ждала остальных. Кроме меня не было никого, но я подумала, что лучше уж подожду тут — меньше вероятность влипнуть в очередную историю.

Вокруг постепенно начинало сереть. Мне невольно вспомнились тяжелые подъемы в школу, безрадостные дни, унылые вечера — и острые тоска по другой жизни.

— Уже пришла!

Я вздрогнула и узнала Вел — как и в первый раз, она была всего лишь в легкой блузке и несусветной расцветки шароварах.

— Да, — я поежилась от холода, — заранее. Решила подождать тут, чтобы ни на кого не нарваться.

— Мудро, — Вел открыла сумку и быстро, привычными движениями скрутила самокрутку. — Все сейчас и так на взводе, еще один инцидент может стать последней каплей.

Я кивнула, чувствуя себя виноватой в стычке с Джо, хотя, в общем, он действительно начал первым.

Вел молча вглядывалась в темноту.

— О, вот и Михалыч, — через пару минут она кивнула в сторону, и я действительно различила огромную фигуру медведя. — Никогда не опаздывает.

— Ты его давно знаешь? — я затушила сигарету о серый снег и тут же прикурила другую. Ужасно хотелось согреться.

Вела смешно почесала нос большим пальцем и торопливо затянулась.

— М... Он меня втянул во все это. И было это двадцать лет назад. — Она опустила голову, и носком мягкого мокасина пинала снег под ногами, — Так что давно.

Хотя для вас, оборотней, это вообще не цифры. Он и тогда такой же был.

— Для меня цифры, — я нервно хихикнула, — мне всего двадцать пять. А двадцать лет назад я еще мультики по телевизору смотрела.

— Это ты пока молодая, — махнула рукой эмпат, и ее браслеты снова зазвенели, — а потом годы полетят и оглянуться не успеешь. Вот на Черта посмотри, ему знаешь сколько лет?

— Не знаю.