Двери в полночь

Не надо, — я отлепилась от стены, глубоко вздохнула и кивнула, — пойдем!

— Нам до конца и чуть направо, — махнул рукой вперед Михалыч, — улица довольно длинная, но ходить здесь легко, ты заметила?

Я рассеянно кивнула, убирая волосы от лица.

— Когда я тут была прошлый раз, призраков не было.

— Никто не спешил с объяснениями, да? — Медведь покосился на меня, продолжая тяжело ступать по брусчатке тротуара.

Я развела руками:

— Никто же не думал, что мне придется начинать так быстро.

— Мы предполагаем, а Бог — располагает, — и Михалыч вдруг истово перекрестился, глядя куда-то в сторону.

Я чуть не споткнулась от удивления. Еще ни от кого в НИИДе я не слышала слов о Боге. Начальство ничего не говорило. Однако наше положение «нечисти» (вампиры и оборотни наводили на мысль именно об этом слове) как-то не предусматривало теплых отношений с Богом и церковью. Лично я ничего не имела против, но сложившиеся за много веков стереотипы в отношении тех же оборотней предлагали серебряную пулю в качестве благословения.

А тут оборотень крестится.

Заметив мой удивленный взгляд, медведь улыбнулся, и я впервые увидела на его лице искреннюю радость. Смущало только то, что именно такую ее разновидность я видела у фанатиков-иеговистов.

— Удивляет, что я крещусь?

— Есть немного, — я смущенно хмыкнула, прикуривая новую сигарету. — Мы же вроде нечисть...

— Нет, — Михалыч улыбнулся, будто разговаривал с маленьким непонятливым ребенком, — все мы божьи твари. И если Господу нашему угодно было создать нас такими — значит на то его промысел высочайший был.

И все мы лишь по милости его существуем, а если были бы противны природе его и оку его всевидящему, то и не было бы нас никогда, или же умерли бы в одночасье...

Ого.

Я ничего не имею против верующих людей. Но от медведя явно несло фанатизмом, я почти физически ощущала этот запах легкого безумия. Такие не просто говорят — они норовят обратить на свою сторону, и не принимают никакую другую точку зрения. И дело даже не в вере.

В каждом деле есть свои фанатики — здесь важна не форма, а содержание.

— А почему тогда Инквизиция гнала таких как мы на костер? — рискнула я, готовая в любой момент отскочить в сторону — Михалыч больше не вызывал у меня ощущения безопасности и комфорта.

— Что ж тут поделаешь, все мы всего лишь люди. И Его мудрости нам никогда не достичь, — медведь развел в стороны огромными руками и приподнял плечи. На шее тускло блеснула золотая цепочка.