Двери в полночь

— Видишь ли, — Оскар сделал паузу, — нам сейчас как раз предстоит тот серьезный разговор, который я пытался завести с тобой еще в больнице. Скажи, как ты себе представляешь устройство нашего мира?

Вопрос как-то совершенно застал меня врасплох.

— Наш мир?.. — переспросила я, стараясь собраться с мыслями. — Ну... Планета, континенты, страны, города...

Эти двое дружно засмеялись. Заразы.

— Я немного не о том, — улыбнулся Оскар, и я невольно залюбовалась им в этот момент. Желтые глаза смеялись, белые зубы еще больше оттеняли смуглую кожу.

— Люди, — я недоуменно посмотрела на него и на Шефа. Последний только посмеивался, храня молчание и зажав в зубах трубку. По кабинету полз запах яблочного табака. — Или вы о чем? Я что-то не понимаю.

Оскар вздохнул, словно общался с тупой первоклассницей.

— Я знаю, твоя мать изучала мифы Европы. Что ты думаешь по этому поводу?

— А откуда вы?... — начала было спрашивать я, но Оскар махнул на меня ладонью.

— Потом.

Я задумалась, изучая оптимистичную пальму в углу. На самом деле я никогда не думала всерьез над этим. Мифология была частью маминой жизни, той, до катастрофы, которую она практически не помнила и не хотела вспоминать.

— Я думаю, — наконец выдавила я, — что дыма без огня не бывает. Но я слишком мало знаю, чтобы строить какие-то теории.

Оскар улыбнулся.

— То есть ты допускаешь, что оборотни, вампиры, духи и прочая и прочая существуют?

— Ну, скорее существовали.

Шеф на столе прыснул под нос и подавился дымом. Оскар вздохнул и устало потер переносицу.

— Черна, прости меня за то, что я сейчас скажу. Я точно знаю, что однажды ты меня поймешь: я ужасно устал, и у нас совершенно нет времени.

Я недоуменно воззрилась на него. О чем это он? Что он мне сейчас такое скажет, что мне придется его прощать?

— Оборотни существуют. И сейчас тоже. И даже сейчас больше, чем когда-либо — спасибо цивилизации и прогрессу.

У... дядя, вам тоже в больницу.

— И я — один из них.

Точно, в больницу. Надо делать ноги.

— И ты — тоже.

Ой.

Глава 5

Головой я понимала всю абсурдность его заявления, но что-то внутри меня взвыло от радости и сделало тройное сальто. Оборотень! Сильный, независимый и наконец-то — не такой как все! Однако ликование длилось всего пару секунд: голос разума безжалостно его задушил.