У меня на вас совершенно нет времени

Пятым был Ратибор Дамиров, древний старик, повидавший немало в своей жизни, но к своим годам сохранивший ясность ума и рассудка. Он не явился во дворец, и в данный момент находился у себя дома, грея старые косточки в кресле у камина. Именно Рабитор имел решающее право голоса, несмотря на формальное равенство членов совета. По сути, он и управлял советом.

Прочих присутствующих Меньшиков знал плохо. В совете они были на вторых ролях, и почти не влияли ни на что.

Председатель взял слово первым.

- Итак, дамы и господа, мы собрались сегодня по очень важному, и я бы сказал, тревожному поводу. Господа Меньшиков и Галицкий утверждают, что они обнаружили живого мага времени, - мужчина замолчал, давая аристократам время осмыслить услышанное.

Совет тут же зашумел, возмущенно и испуганно.

- Невозможно...

- Как такое проглядели?

- Нужно принять меры!

Похоже, не все еще были в курсе, и даже те, кто знал, не до конца в это поверили.

- Господа, прошу вас, успокойтесь, - призвал к порядку председатель.

- Доказательства более чем убедительны, я и господин Морозов внимательно изучили их, и готовы это подтвердить. Кто захочет, сможет сам ознакомиться с ними позже. Бестужева Олеся Павловна признана нами, как маг времени. Да, уже долгое время о выживших ничего не было известно, и появление подобного мага не предвещает ничего хорошего. Даже спустя столько времени в нас силен страх перед хрономагами после всего, что они творили тогда. Именно поэтому мы и собрались. Чтобы решить этот вопрос раз и навсегда.

- Бестужева?! Как же так...

- Уничтожить!

- Ликвидировать любой ценой!

- Нельзя допустить, чтобы история повторилась!

Председатель поморщился. Он давно ничего не решал в совете, играя роль ширмы между аристократами и простым народом. Но, все же не удержался и высказал свое мнение.

- Она ведь совсем девочка, ей просто не повезло с даром. И не успела сделать ничего такого, чтобы приговаривать ее к высшей мере.

- Позвольте мне сказать, - вклинился вдруг Меньшиков в обсуждение.

Дождавшись, пока все утихнут и обратят на него свое внимание, он продолжил.

- Эта, как вы говорите, девочка, никто иная, как та самая Тринити.

В этот раз совет загудел еще сильнее, напоминая потревоженный улей. Страхи перемешались с негодованием и злобой на ту, что посмела вторгнуться в устоявшийся мирок и нарушить полувековое спокойствие.