Самая плохая баньши

– Бог смерти!

– Впервые слышу это слово.

– Говорю же, ты как бабка старая! Аниме бы хоть раз в жизни посмотрела.

А, ну вот понятно, откуда у неё эти закидоны.

Эрскин вольготно откинулся на спинку дивана.

– Вообще-то я…

– Слушай ты, Мишка Гамми, или ты сегодня же ответишь на все мои вопросы, или можешь уматывать отсюда! Я понятно выразилась?

Он поморщился и покачал головой.

– Такая же крикливая истеричка, как всегда. Или ты сама начинаешь говорить тише, или я тебе помогу. Я понятно выразился?

Скотина.

Пусть только попробует снова воспользоваться своими штучками. Мы же, в конце концов, не одни!

– А Эрскин сказал, что у меня грудь будет больше твоей, – мстительно припечатала Люська.

– Попа уже больше, – отбила я. – Смотрю, вы уже скорешились и хотите вдвоём довести меня? Нет уж, давайте по очереди. Люсь, ты родня, поэтому первая.

Сестричка плюхнулась на диван рядом с ним и строптиво задрала нос.

– У Эрскина дела важнее. Пусть лучше он.

Прямо-таки нездоровое поведение для неуступчивой и лезущей вперёд Люськи.

Да тут и гадать не надо – новый кумир нарисовался. Нашла, перед кем стелиться…

Рыжий выпрямился, будто приготовился читать доклад министру. Холодные серые глаза впились в меня намертво.

– Значит так, Лизбет. Обстоятельства изменились.

– А когда они у нас с тобой были стабильными?

Его линия рта недобро напряглась, и я, верно расценив намёк, заткнулась.

– На последнем Совете я узнал, что кто-то ловит не тех призраков. Мы имеем право собирать только зловредные души, остальных трогать ни в коем случае нельзя.

Нарушитель будет наказан, возможно, его даже исключат из списка Игроков, поэтому нам с тобой надо держать ушки на макушке, чтобы никакая мразь не смогла нас подставить. Тебе это ясно, или мне надо повторить?

В задумчивости я скрестила руки на груди.

– Что значит «исключат из списка Игроков»? То есть, я жертвую своими нервами и жизнью из-за какой-то игры? Вы так развлекаетесь?

– Игра Мэб – не развлечение, – сурово откликнулся Эрскин.

– Это – война.

У меня аж ноги подкосились. Сражённая его заявлением, я села на стул.

– Вообще прекрасно… Ну будь человеком, отпусти меня! Честное слово, я не могу так больше! Кругом вечно какие-то сущности, меня боятся животные… Чего ухмыляешься? Сейчас встретила в подъезде соседку с собакой, и она обделалась!

– Кто? Соседка?

Люська со всей своей подростковой непосредственностью заржала над шуткой любимчика.