Vалентин 3

И тут над головой раздалось:

— Лови! У-ух! — и мне на руки приземлилась мадам Гринь, спрыгнула, залезла на лося и пощупала пятно: — Нормально, скоро сойдёт. Только время засеки чётко, а то дырка в потолке будет, соседей увидишь.

Спрыгнула, заметила Дашу и улыбнулась ещё шире:

— Даша Валерьевна? Привет! А ты тут что делаешь? Будешь морковку? На! — и сунула в Дашин раскрытый от шока рот оранжевую молодую морковку с пышной ботвой. Обернулась и скомандовала мне: — Пиши! Значит: «Слова „объявляю вас мужем и женой“ прозвучали в моей голове как вой адских псов.

Всё, девочка, всё, Юленька, замок...», — тут от потолка отлепилась очередная капля, шлёпнулась на пол, мадам её изучила и нахмурилась: — Ой, Тёма, я по-моему много намешала, давай время уменьшим до двадцати пяти минут. Записал? Морковку хочешь? На! — отломала у Даши торчащую изо рта половину морковки и сунула мне. — Значит, пиши: «Замок на кандалах защёлкнулся. Тебе пиз...» — я откусил морковки и успел сунуть оставшуюся часть в рот мадам, погладил по голове и ласково спросил:

— Мадам Гринь, ты не хочешь в ресторан сходить пообедать?

— Шутишь? Мне некогда! — с набитым ртом ответила мадам, скармливая морковную ботву лосю, я улыбнулся ещё ласковее, с намёком указывая глазами на Дашу:

— Я угощаю.

Подумай хорошо.

— Да? — она посмотрела на меня, на Дашу, протянула: — Ну, может быть.

— Даша, — я развернулся к оцепеневшей от офигения хозяйке этой кухни, взял мадам за плечи и протянул Даше, как нечто среднее между жертвоприношением и щитом: — Возьми вот её, возьми карточку у меня в куртке, в левом кармане, и идите покушайте хорошо.

Раньше, чем через два часа, не приходите. Хорошо?

Даша медленно глубоко вдохнула, подобрала с пола сумку, вытащила из моего кармана карту и нехорошо улыбнулась ей. Перевела взгляд на мадам Гринь и улыбнулась шире:

— Пойдём, Юлечка Игоревна, пообедаем. Заодно поминки закажем одному моему знакомому.

Мадам слегка офигела, но кивнула:

— Хороший знакомый был?

— Хороший, — вздохнула Даша, — был.

— Ну если надо, закажем конечно. Пойдём.

— Э, мадам Гринь? Я у тебя перчатки забыл.

Мадам швырнула в меня перчатками, забрала тот лист из блокнота, на котором я писал под её диктовку, ещё раз пощупала пятно и ушла, поддерживая под локоть печальную Дашу и участливо выспрашивая, что за знакомый у неё узбагоился.

За ними закрылась дверь, я вытер с пола накапавший загустин и устало посмотрел на лося:

— Толик, ты водку пьёшь?

— Нет.