Ангел: Право выбора

В тех лагерях, где прошло моё детство, всё было прозаичнее, вместо тренировок и спорта мы в основном убирали территорию и играли в глупые игры толпой. Но мне всё равно нравилось.

Со своим Олегом Света общалась так же, как со всеми остальными друзьями, мне даже скучно стало. Но на четвёртый день всё изменилось. После первого медляка они смылись с дискотеки, растворившись в тёмных аллеях на краю лагеря, а потом вообще совершенно криминальным образом перелезли через забор и пошли по тропинке куда-то в лес. Через время вышли к костру, вокруг которого уже дожидались их ещё три парочки, среди которых была Алина с незнакомым мальчиком, они жарили на костре куски хлеба на тонких веточках и радостно хрустели ими, обнимаясь и смеясь.

Здесь было так хорошо, что я не удержался и тоже сел рядом с ними, прямо на траву, подобрав под себя ноги и глядя в весело потрескивающее пламя. Ребята рассказывали истории, кормили друг друга с рук, обнимались... Светка выглядела такой счастливой, что я больше не находил в себе сил упрекать её в бессмысленных детских иллюзиях и надеждах.

Ей было с ним хорошо, он симпатичный парень, с отличной спортивной фигурой и тонким чувством юмора, с ней он обращался мило и внимательно, ничего лишнего себе не позволял — придраться не к чему.

Промотав вперёд ещё несколько дней, я увидел достойную Голливуда картину «храбрый герой возвращается из опасного похода с трофеями», это было нечто. Во время тихого часа, незадолго до полдника, кто-то постучал в окно Светкиного корпуса.

Девочки подхватились и ринулись к окну, открыли храброму герою форточку и дали воды попить и полотенце вытереть вспотевшую физиономию. Герой отдышался, встал в полный рост и с эпично-пафосным выражением лица задрал футболку, демонстрируя примотанные скотчем к груди и животу упаковки орешков, мармеладок и прочих конфет. Заморённые салатиками гимнастки прыгали от счастья и лихорадочно делили вожделенные вкусняшки, запихивая в рот скорее, пока не пришёл злой тренер и не отобрал.

А Света смотрела на героя, который отдирал от рельефного торса остатки скотча и делал вид, что он просто так, из чистого человеколюбия линял с тихого часа, лез через забор, бежал пять километров по раскалённому асфальту до ближайшего села, покупал конфеты и бежал пять километров обратно, потом пробирался мимо тренерских застав и вот теперь, осчастливив десяток девчонок, с чувством выполненного долга пойдёт в свой корпус получать от тренера за все свои художества.