Ангел: Право выбора

И на сотне возьмёт, я уверена.

— Что у тебя с ним? — вкрадчиво спросил я, её улыбка на секунду стала печальной, но она тут же сверкнула зубами и изобразила удивление:

— Ничего. А что?

— Врёшь, — сложил руки на груди я, она перестала улыбаться и закатила глаза, подняла ладонь и нервно буркнула:

— Клянусь, ничего.

— Врёшь, — покачал головой я, — очень даже «чего». Я же ангел, мне бесполезно врать, давай колись.

— Не хочу, — нервно нахмурилась она, — это моё дело, отцепись от меня. Тем более, что у нас действительно ничего нет, и если ты прям такой крутой ангел, ты должен это знать.

— Прям вот ничего-ничего нет? — прищурился я.

— Ничего! — поморщилась она.

— Прям нет и никогда не было? — ещё ехиднее усмехнулся я.

— Нет и не было! — раздражённо рыкнула Светка.

— Прям не было и никогда ни капельки и не хотелось? — шепнул я. И сразу понял, что попал в точку.

— Иди ты, — устало прошептала Светка, отворачиваясь и от меня, и от Дёмина, сунула руки в карманы, качнулась с пятки на носок, преувеличенно внимательно рассматривая плитку пола.

— Свет, — я подошёл и подёргал её за рукав, — расскажи.

— Отстань, — так же шёпотом ответила она. — Я тебе сказала, ничего у нас нет, не было и не будет, к тому же...

И в этот момент пловцы прыгнули в воду.

Светка мигом встряхнулась, взбодрилась и забыла про меня напрочь, вся отдавшись азарту болельщика, лично заинтересованного в результате. Она прыгала и пищала, сжимала кулаки и ела глазами третью дорожку с такой неистовой силой, как будто её взгляд мог как-то помочь ему плыть быстрее.

Уж не знаю, что ему помогло, но приплыл он первым, на ерундовое время опередив соперников. Зал орал и сходил с ума, Света визжала и прыгала, напрочь забыв от радости, что у неё есть крылья. Максим сорвал шапочку и очки, одним рывком выбрался из воды и рассеянно пообнимавшись с тренером и ещё парой людей, очень быстро куда-то смылся. Остальные пловцы оставались на месте, принимали поздравления, фотографировались.

Света продолжала сиять от счастья, я ей прямо завидовал — в моей унылой жизни редко случались такие эмоции, от которых мне хотелось бы прыгать и смеяться. Зато Ксюха наоборот, казалось, каждый день проживала как на Олимпиаде — её по сто раз на день радовали до визга такие элементарные вещи, в которых я не находил ничего выдающегося. Ей я тоже завидовал, но почему-то совсем по-другому, Ксюхина радость искренне радовала меня, даже если я её не понимал.