Ангел: Право выбора

Я всю жизнь занималась грёбаной гимнастикой, в то время, как жизнь проходила мимо меня, у меня не было на неё времени, не было даже возможности понять, что мне нравится, что приносит удовольствие. У меня был спорт и всё. И если я внезапно решу из него уйти, я просто... — она развела руками со смесью недоумения и ехидства, — просто окажусь трёхлетним ребёнком во взрослом теле, дауном, короче, или как это называется... Я много думала об этом, как ни крути — я уже не смогу просто взять и бросить гимнастику. — Она опять выплюнула это слово, как ругательство, медленно вздохнула, посмотрела на меня.

— Мне семнадцать лет. В школе я учусь еле-еле на тройки, потому что почти не хожу туда, мне не до этого. То есть, поступить в институт, как нормальный человек, я не смогу, а платить за меня никто не будет. Мне домой лучше вообще не приходить даже, если я решу спорт бросить — меня просто съедят, прямо на пороге.

— Родители хотят дочь-спортсменку? — осторожно спросил я, она горько хохотнула:

— Моя мама — мой тренер.

И она дрессирует меня всю жизнь, с пелёнок, сколько я себя помню, — она закатила глаза и чуть дрожащим голосом прошептала: — Она олимпийская чемпионка, у неё ящик медалей. Она бы ещё выступала, но забеременела и потом не стала восстанавливать форму, а взялась ковать для родины новую медалистку. Выковала, — Света опять невесело обречённо рассмеялась, качая головой, посмотрела на меня и развела руками: — Вот так. Меня никто спросить не удосужился, хочу ли я быть её шедевром. Мне с детства внушали, что я хочу. Мечтаю прямо!

Она посмотрела на солнце, на тень от волейбольной сетки, потом куда-то за плечо, в сторону спорткомплекса.

— А теперь я сижу там, смотрю на ковёр и понимаю, что не хочу на него выходить больше никогда в жизни. Вот, честно, была бы возможность — просто встала бы и ушла, навсегда. Но возможности нет. А хочется. Хочется прожить свою жизнь, настоящую, а не ту, которую выбрали и распланировали за меня.

— И тебе дали возможность, — понятливо кивнул я. — Ладно, я примерно понял.

И что произошло, когда ты это всё решила?

— Всё остановилось, а потом я... ну, та я, которая другая, встала и пошла готовиться к выступлению, её объявили, она подошла к ковру и всё. Когда она ставит ногу на ковёр, время перематывается на двенадцать ноль-ноль, начало выступлений. Я это уже сто раз видела, ничего не меняется, это какой-то фильм ужасов! — Она раздражённо поправила выбившуюся из пучка прядь волос и выпрямилась, криво улыбаясь мне.