Без пяти смерть

Я была и здесь, и там, разрывалась, пытаясь собрать себя воедино хоть где-то, но никак не могла определиться: хотелось мне оказаться в подвале или там, далеко-далеко, возле иномирца?

— Вон!.. — я не узнала свой хриплый голос. — Вон отсюда!

Сознание на миг прояснилось: я сижу на корточках внутри погасшей печати, спиной к входу, и даже не дрожу. И снова сквозь одну реальность проступила вторая — иномирец недоуменно крутил головой, как будто услышал вопль, а олененок, спрыгнув с колен, подходил ко мне. Иномирец нахмурился, приложил к губам костяшку указательного пальца.

И снова я оказалась в подвале — шорохи заполнили всё вокруг. Маги, кто мог, уходили, а остальные — уползали.

Меня выгнуло от боли.

— Вон! — провыла, опять не узнав своего голоса, и шорохи зазвучали бодрее.

Обуздать магию не получалось, и я боялась не сдержаться. Нет, надо продержаться! Подвал! Я в подвале! Только в подвале! Нельзя!..

Я чувствовала себя разбившейся на осколки фарфоровой куклой.

Право слово, проще умереть. Ведь всё равно…

Холод появился внезапно, обнял, сковал, и видения сменились темнотой.

Пустотой. В ней я начала задыхаться: магию, которая была частью меня, будто отрезали! Не было горячего комка в груди, покалывания в пальцах. Хотела призвать огонь и осветить тьму — не вышло даже шевельнуться. Зато из ниоткуда возник шум, похожий на шепот:

— Успокойся!

Да жизнь без магии страшнее смерти! Я задыхалась…

— Успокойся! — и то был уже не едва различимый шепот, а громоподобный приказ.

Жадно глотнув от испуга воздуха, я не смогла выдохнуть, а тьма и холод опутали меня липким коконом.

От удара в живот я согнулась, и выдох получился сам собой.

— Вдох. Выдох. Глубокий вдох, — незнакомый голос звучал прямо в моей голове, и я ему подчинилась.

Следом стало возвращаться понимание. Темно, потому что на моих глазах лежит рука. Не двинуться, потому что кто-то крепко прижал меня к себе, а ноги не касались пола.

Вот голос по-прежнему не знаком. И магии нет.

— Пусти! — простонала я, прекращая дыхательные упражнения.

Меня поставили на пол, удерживая за плечи, и огненная волна прокатилась по телу, выплеснулась пламенем, которое… исчезло.

Слабость осталась, но мысли стали четче. Яснее. Да они просто появились!

Взгляд зацепился за белое пятно — на полу комом лежало пальто и столь же белый мундир. И белая, явно мужская рубашка. И моя куртка. И моя рубашка… Опустив глаза, увидела голую, смуглую руку, придерживавшую меня за талию. Крепкую такую, жилистую, с длинными пальцами.