Без пяти смерть

— Что, по-вашему, я должна сделать? Одна барьер питать я не смогу!

Я играла на нервах магов. Я видела, как их дергало от каждого слова, но они не могли потерять концентрации, а потому молчали. Я же смотрела в глаза олененка, и тот чуть-чуть наклонил голову.

— Да хоть обратно за Крепость его отправь! — взвыл позади мой проводник, кажется, выдирая клоки волос из бороды. — Должна же хоть раз твоя проклятая кровь сгодиться!

Втянув воздух со свистом, сжала кулаки.

— Впустите меня, — приказала, встав у самой границы печати.

Маги одновременно грянули слово, да так громко, что потолок должен был обвалиться. Меня окутал вязкий, теплый воздух, втянул внутрь печати, опустил перед олененком. Он, уже прилегший на пол, заинтересованно взглянул на меня, поднялся, ткнулся холодной мордочкой в ладонь.

Меня скрутило от дикого, животного зова. Липкие капли пота выступили на спине, живот свело, и только чудом я удержалась, не скрючилась, как переевший за ужином старикашка.

Внутренности сделали кульбит, и на смену давящей тяжести пришла легкость. Присев перед олененком, я коснулась кончиками пальцев его висков, и попросила тихонько:

— Позволь мне связаться с твоим создателем, пусть он тебя заберет отсюда, — олененок ударил копытом по полу, и тот содрогнулся.

Печать мигнула, но взвыли речитативом маги, и она восстановилась.

— Ты можешь воззвать к создателю. Ты — часть его.

Олененок едва заметно кивнул, и я утонула в его глазах; все завертелось, закружилось, провалилось во тьму, тут же вспыхнувшую до рези яркими красками заката.

Олененок не мог мыслить. Кое-как, собравшись, я помогла сущности, отправила неизвестному картинки плена, себя самой, представила, как олененок исчезает, а маги остаются живыми. Как могла, картинками я просила извинений. И одновременно с этим и видела, и нет стройного иномирца, загорелого, в черном плаще, босого, с тонкими, необычно длинными губами. Вскинув голову так, что мелко вившиеся кудри подпрыгнули и ударили его по лбу, он прищурил золотые, без белка и зрачка, глаза и резко взмахнул рукой.

Темнота и тишина оглушили. Холод. Резкий белый свет. Всё плыло перед глазами… Олененка не было. Вспышка, и печать с хлопком сломалась, разметав магов и приложив их о стены.

Сквозь подвал я видела призрачный, как Алый парк, мир за Крепостью: закат над каменистой пустошью, иномирца и олененка на его коленях.