Без пяти смерть

И после этого старик Эрье приказал мне работать у него, мол, клин клином вышибают. Так что назначение магом-оперативником и следователем в каком-то смысле стало моим наказанием

В первый год работы в ведомстве о сне я забыла. Все дела с моим участием проверялись не по разу, каждая найденная улика подвергалась сомнению, и спасало меня только животное упрямство, смешанное с идеальным знанием законов — дядюшка Ру, служивший на пенсии архивариусом города, всю свою жизнь был практикующим адвокатом.

Зато спустя год обо мне стали шептаться.

Я свернула в какой-то парк, спустилась к пруду. Холодом и сыростью тянуло так, что мгновенно появились сопли, но я упрямо села на песок, скрестив ноги.

…Я не была прикреплена к кабинету в семнадцать лет, числилась, как Олье, младшим следователем, то есть тем, кто выполнял различные поручения старших. Устав так, что в голове мерцало черное марево, я искала, куда приткнуться, чтобы хоть полчаса подремать. Поскольку рабочий день закончился, ведомство пустовало, но я все равно упрямо дошла до конца коридора на втором этаже и ввалилась в последний кабинет — для надежности и спокойствия.

Ничего не различая в темноте, своей целью я видела пустой стул у окна. Упав на него, я блаженно вытянула ноги и откинула голову на жесткую спинку, застонав от наслаждения. Мне никак не удавалось напасть на след банды, ограбившей банк. Это дело грозило стать моим первым провалом! Было так обидно, что мучения целого года окажутся напрасны, ведь загрызут, затравят…

— У тебя ничего не получается, потому что от тебя скрыли улики.

Глухой голос откуда-то слева заставил меня дернуться. Очки соскочили с носа, и я едва успела их поймать, одновременно разглядывая такого же, как я, полуночника. Им оказался Уннар.

— Притуши фары, — хмыкнул он. — И спроси завтра криминалистов о медной шпильке.

В моей голове щелкнуло и вспыхнуло — шпилька! Ее мне и не хватало, чтобы одна дамочка перешла в разряд подозреваемых. Но… Но как же это мерзко!

— А ты что хотела, с твоей кровью? — снова хмыкнул Уннар, которого в темноте почти не было видно, так, огромный силуэт.

— Тебе пахать надо, как всему ведомству.

— Спасибо. А ты-то что здесь делаешь? Я думала, тут пусто, — хмыкнув, я намотала прядь отросших волос на палец.

— Да прячусь от любовницы. Только сюда эта стерва сунуться не посмеет, — он хохотнул и зашуршал бумагой, что-то разворачивая, и вскоре зачавкал, явно с наслаждением.

— Ясно.