Без пяти смерть

Понятно, почему о ней столько народу беспокоится!

На миг — совсем короткий! — я представила, что случилось бы, если бы на работу утром не пришла я.

Мейб наверняка бы продолжал курить в потолок, Олье выругался бы, потому что некому поправить его отчет, а Уннар на вопрос о том, где я, пожал бы плечами. Через сутки они бы удивленно переглянулись, спросили бы Боресена, не услал ли он меня куда. Мейб продолжал бы курить. Олье порадовался бы глубоко в душе, что его больше не заваливает лавина поручений, а Уннар задумчиво тер бы подбородок с щетиной, прикидывая, как будет удобнее пройти по всем городским едальням, где, по его мнению, я должна лежать или пьяной, или с дыркой в животе.

Но от этих мыслей он бы отмахнулся: «Да ни в жизнь! Не верю, чтоб с этой оторвой что-то случилось!»

И уж точно ради меня ведомство не всполошилось бы.

Элихи любили, люди тянулись к ней. Беззаветно любил ее и Олье — мальчишка с задатками настоящего мужчины.

Тряхнув головой, я до крови закусила щеку. Элихи слабое, беззащитное создание, привыкшее к защите то родителей, то Мейба, теперь вот — Олье! И я должна ее искать…

К голове прилил жар, воздуха стало не хватать.

Простуда?.. Задумавшись, я ушла в туалет. Плеснув ржавой водой в лицо, оперлась о качнувшуюся раковину. Какая-то муть в голове мешала сосредоточиться, зато злые мысли настырно лезли в голову. Застонав, я осела у раковины, судорожно цепляясь за нее.

— Что, тошнит? — вошедшей Альи я не видела, но буквально чувствовала, как скривились ее губы.

— Не думаешь ты своего ребенка приписать господину Веуму?

Слабость была такой, что я не смогла влепить пощечину этой дуре. Тошнота накатила новой волной, голову сжал раскаленный обруч. Казалось, еще чуть-чуть, и ото лба пойдет пар. Кое-как поднявшись, я сунула голову под кран, чуть не своротив его.

В туалете над раковиной висело старенькое зеркальце без оправы, и в нем отражалось лицо, трупы краше которого. Мокрые волосы облепили щеки, глаза горели на бледно-зеленой роже болотными огнями.

А в кабинете меня ждала кружка крепкого кофе с ароматной, большой булкой. Застыв в дверях, я не решалась подойти к своему столу. Неужели Мейб? Кофе пах корицей — так делал только он. Улыбнувшись, я поела.

К вечеру вернулись хмурые Уннар и Олье — у них не было новостей. Олье и Мейб ушли домой, а я посмотрела на Уннара.

— Красавчики мы, — хмыкнул он, оценив мою внешность.

— Уннар, можешь прикрыть перед Боресеном? Я хочу сходить в храм.

— Иди, — кивнул он.