Наследство

Дориан, взяв за руку, повлёк её за собой. Корина покорно вошла.

Тьма внутри дома было обычной. Чёрной, а не ртутно-бело-колдовской, как за порогом. В самом центре комнаты красным цветком расцветало пламя в камине.

– Идите сюда, к огню поближе. Мы совсем закоченели.

Дориан рывком сорвал с себя мокрую рубашку, обнажая торс.

Взгляд Корины невольно задержался на упругих мышцах. На широких плечах и узких ягодицах, плотно обтянутых влажной тканью брюк.

– Вам тоже нужно переодеться если не хотите подхватить пневмонию.

– Боюсь, у вас не найдётся одежды моего размера.

– Любая из моих рубашек станет вам платьем. Держите! Вот полотенце.

Сам он, не откладывая дело в дальний ящик, принялся интенсивно растираться.

Хорошо, что тьма скрывала лица. Дориан не мог видеть, как пылает от смущения лицо Корины. Комната была гораздо больше салона автомобиля, но пространства между ними казалось мало. Кора остро ощущала присутствие молодого человека рядом с собой. От него словно шёл ток, одновременно притягательный и пугающий.

Дориан же, казалось, нисколько не стесняется её присутствия? Почему же Кора замерла так, словно простые движения стали для неё притягательными, как магнит? То, как он стянул с себя брюки, без малейшей неловкости, промедления или поспешности, казалось совершенно естественным. И в тоже время – абсолютно бесстыдным. Ни одного неточного, неловкого движения. Словно не переодевался, а исполнял стриптиз.

Облачившись в сухую одежду, Дориан стянул плед с кровати и, подойдя к Коре, закутал её в него, как в кокон.

Мягкий ворс приятно ласкал, согревая остуженную кожу.

– Садись, – подтолкнул он девушку к камину. – Позволь за тобой поухаживать? Приготовить вам горячего кофе или обойдёмся бренди?

– Кофе, если можно.

– Хорошо. Но – с капелькой коньяка.

Он улыбался, пока священнодействовал над кофейником. Без премудрости, он поставил последний греться прямо на прогоревшие угли.

Рубашку на себе он так и не застегнул, позволяя Коре созерцать кирпичики пресса. То, что скрывал полумрак, более, чем ярко, дорисовывало воображение.

– Ваш кофе, милейшая госпожа!

Дождавшись, когда Кора забрала из его рук чашку, Дориан уселся прямо на полу, у кресла, у её ног. И принялся глядеть снизу вверх, мерцающим, как у кошки, взглядом.

– Что это было? – подавлено выдавила из себя Корина.