Книга четвертая. Угрюмый герой

Они как крокодилы или акулы – изначально почти идеальный хищник, обладающий богатейшим арсеналом более простых и эффективных приспособлений для охоты. Всё зависит от «базы», изначального организма, зараженного ихором. В данном случае это было существо, прекрасно понимающее, что такое боль. Сделав выводы, что в его поверхностных, но чрезвычайно болезненных ранах виноваты не сидевшие в доме, оно вновь выскочило наружу.

Я снова успел его поймать, когда оно на долю секунды замерло, привыкая к яркому свету прожекторов «Солнышка».

Получилось даже лучше, чем в прошлый раз, из шести патронов первые три попали в цель, неплохо разворотив твари грудь и сорвав с его спины еще одну пластину естественной брони. А вот дальше я понял, что сильно недооценил интеллектуальные возможности наполовину уже ободранной зверюги. Оскалив вытянутую пасть, тварь стремглав понеслась в сторону слепящего её света!

…на почти ровном месте, если не считать трехметровый частокол, она была быстрой.

– Взлетай! – успел взвыть я, подскакивая на месте и принимая тяжелый механизм огромного пулемета на свои руки.

Это было неудачным решением? Движением? Фразой? Не суть важно. Главное то, что я как дурак вскочил на ноги с «дурой», весящей столько же, сколько и я сам, а сидящая как на иголках гологрудая пигалица что-то втопила, от чего «Солнышко» дёрнулось норовистой лошадью. Пулемет длинный и тяжелый, гном сильный, но легкий, люк железный, но открытый…

Я вывалился с высоты метров в пятнадцать, продолжая сжимая здоровенную пушку.

«Боевой режим»

Эмоции тут же выцвели, а время слегка замедлилось. Не так сильно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы оценить траекторию будущего рывка твари, оседлавшей частокол. Чертовы контрабандисты строили на десятки лет, использовали толстые бревна, поэтому частокол смог выдержать тяжелую окровавленную тушу твари и даже послужить ей трамплином для рывка дальше. Прямо на только что освобожденное мной нагретое местечко в люке.

Первый выстрел с небольшой донаводкой я делаю почти под себя, чтобы докрутить свой корпус с железякой.

Приходится сильно изогнуться, то ли размахивая пулеметом, то ли крутясь вокруг дула. Второй выстрел сделать еще сложнее, несмотря на вымороженные эмоции и филигранное управление собственным телом. Туплю доли секунды, пытаясь понять, на какой градус мне нужно развернуть получившуюся «юлу» в падении. Стреляю. Пора думать о приземлении, но тут нужно делать выбор: либо шашечки, либо ехать.