Ценнее жизни

Меньше всего я боюсь свидетелей, просто не они мне нужны.

— Эй!

Парень оборачивается.

— Вам помочь?

И захлёбывается собственным криком…

Мгновение отделяет сон от реальности. Сон? Я бы не поверила в это даже если бы не узнала кричащего мужчину. Тот самый Отто, сейчас лежащий в одном из холодильников городского морга.

Позвонить Дворжаку? А смысл? Никто из друзей парня не видел нашего маньяка, а значит толку от них не будет. Ненависть, которую я ощутила, оказавшись в чужом теле тоже объяснима — не от большой любви вампир выбирает один и тот же типаж.

Медленное ленивое цоканье когтей по полу меня отвлекает, а невозмутимость Ириам, с которой она идёт к миске с кормом, только смешит. Почему бы не поесть, раз хозяйка вскочила среди ночи. Опять.

Интересно, почему именно сейчас? Пальцы выводят бессмысленный узор по столешнице кухонного острова. Знак? Разве что того, что отстраниться от этого дела мне не удастся. Может попробовать посмотреть? От одной мысли передёргивает, стоит только вспомнить про найденную на трупе каплю крови.

Готова ли я увидеть то, что мне покажет дар? Вряд ли, но лучше узнать сейчас, чем столкнувшись с убийцей лицом к лицу. И это становится решающим аргументом.

Под мрачным взглядом Ириам я перебираюсь на диван, вытягиваю ноги и подкладываю под спину подушку. Наученная горьким опытом, она садится передо мной, глухим рычанием выражая всё своё отношение к моей идее. Как-то раз, во время очередного сеанса, меня спас только укус Ириам, мгновенно вернувший в реальный мир.

— Не бойся, девочка! — Свесив руку с дивана, я чешу её за ухом. — Всё будет хорошо!

Вдох. Медленный выдох.

Мне не нужно здесь и сейчас, поэтому я сосредотачиваюсь на сне. Бар, друзья, мужчина. Неестественно высокий прыжок и удар, от которого Отто потерял сознание. Мужчина… или женщина? Вампир оглядывается, натыкаясь взглядом на Колонну Пресвятой Троицы.

Я не вижу, но чувствую сумасшедшую животную улыбку и убийца, не особо напрягаясь, за шкирку тащит пока ещё живое тело к памятнику. Тёмные кроссовки, тёмные джинсы, тёмная кофта с капюшоном.

Кто же ты? И почему я не ощущаю родную кровь?

Небрежно бросив тело на ступени, вампир наклоняется, полный мстительного торжества, и вонзает клыки в шею. Я вижу картинку сзади и чуть сбоку, так что лицо отстранившегося убийцы всё равно остаётся в тени капюшона. А кровь, подчиняясь вампиру, начинает тонкой струйкой выливаться наружу. Минута, вторая, третья.