Ценнее жизни

Сколько же в нём крови?

Площадь затемняется и я понимаю, что меня выбрасывает в реальность. И всё, что успеваю — заметить отблеск кольца на правой руке маньяка.

***

— Да!

Прошло двое суток после обнаружения последней жертвы и по-хорошему ему бы поспать хоть пять часов, но злое нетерпение не позволяет задержаться дома дольше того времени, что необходимо для принятия душа и наскоро слепленного сэндвича.

— Ты рехнулся, Калата?! Что значит наш маньяк? — Чутьё ищейки неприятно дёргает за печень.

Телефон летит на кровать, а Марек натягивает первый попавшийся под руку свитер. Мужчина, осточертевшего уже типажа, с шрамом. Да какого дьявола?! У них в запасе ещё двенадцать дней! Было…

Но заступивший на смену патологоанатом не ошибся, и он с трудом сдерживается, чтобы не пнуть стоящие рядом с трупом носилки. Лучше бы вампирюге сдохнуть самостоятельно! Милосердие никогда не было в списке его лучших черт.

— Где кровь? — Марек прошёл прямиком к трупу, обращаясь к сидящему на корточках Калате.

— Какая гадость эта ваша заливная кр… — патологоанатом наткнулся на взгляд комиссара и предпочёл за лучшее заткнуться. Тяжело вздохнул. — А нет её.

— Тогда какого ты меня выдернул?! — взорвался Марек.

— Так дырки-то есть, — флегматично отозвался Калата и встал. — Мужчина тридцати пяти лет, на правом запястье шрам, причём новый, волосы тёмные и четыре следа от вампирских клыков. Всё по списку.

— Хор-рошо! — Марек устало потёр подбородок. Даже побриться не успел! — Тогда объясни мне где положенная кровь?

— Так вся в нём, — хмыкнул патологоанатом. — Ну, почти вся, — уточнил он, переводя взгляд на перерезанное горло очередной жертвы.

Глава 6

— Мам, у вас всё в порядке? Да нет, у меня всё отлично, просто подумала, вдруг что-то случилось. Да не было у меня никаких видений! Ну мама! Хорошо! Хорошо, я позвоню. Всё, мам, пока! Папе привет.

Лучше бы не звонила, но так я хотя бы знаю, что их не беспокоили Тени. Всё, что передалось от бабушкиного дара маме — долголетие, позволяющее ей выглядеть на пятьдесят вместо положенных восьмидесяти восьми, как раз под стать отцу, когда-то ведьмаку, променявшему зелья и заклинания на бормашину и зонд.

На улице снова дождь. Невидимые и неслышные капли накладывают единый, мутно-серый фильтр на соседние дома. Неприятно. И неожиданно жутко.