Петербургский дракон

— Ну, конечно.

— Помнишь, как мы круги на полях крыльями приминали. Сколько потом шума было, — сказал Феникс.

— Игра в пришельцев у меня до сих пор самая любимая. Теперь уже не до нее, — усмехнулся Генрих.

Феникс вспомнил, как за подобную забаву они однажды попали в карцер и лишились полетов на месяц. Тогда они орудовали на отдаленном пшеничном поле. Дело было глубокой ночью. Вокруг на десятки километров ни души. Им удалось сделать красивый агроглиф в виде большой спирали. После этого, очень довольные, они дурачились, совершая кульбиты невысоко от земли.

И вот тут-то в них чуть не врезался старенький кукурузник. У того накрылся двигатель и вся электроника. Самолетик тихо летел без опознавательных огней, кренясь в разные стороны. Потом выяснилось, что на нем тайно, поэтому ночью, распыляли какую-то гадость над полями.

Драконы не растерялись, подхватили лапами крылья агрегата с двух сторон и мягко посадили на поле. Затем гипнозом усыпили ошарашенного мужика, который был готов к смерти, но не к встрече с фантастическими тварями.

К сожалению, они не учли, что при крушении или аварийной посадке проверяют черные ящики.

Когда расшифровали данные речевого самописца, сам пилот удивился. Он не знал, что у него такой богатый лексикон. Как только он ни называл чудовищ во тьме, помимо яркой нецензурной лексики, слово «драконы» там тоже звучало. За это Феникса и Генриха так строго и наказали.

Пилота потом затаскали по ток-шоу, под конец версия о случившемся выглядела самым невероятным образом. Дьяволы-косари и инопланетяне в ней присутствовали, а вот в драконов никто не поверил.

Кончилось для героя все плохо, его осудили. Людей возмутило, что поля обрабатывали запрещенными пестицидами. От них, кстати, Генрих всю дорогу домой чихал, настолько агрохимикаты оказались вредными даже для дракона, которого и фосгеном не убьешь.

— До сих пор обидно, что нас тогда наказали. Мы ведь пилота спасли, — сказал Генрих.

Друзья одновременно, не сговариваясь, вспомнили об одном и том же случае. Они всегда отлично ладили.

Потом Генрих рассказал о жизни в Бостоне, учебе в экономической школе Гарварда. Все у него получалось легко, чему Феникс совершенно не удивился. Он хорошо знал блестящие способности и большие амбиции друга.

Феникс не был уверен, что Генриху можно сообщить об Ароне, о Прыгуне, поэтому не стал этого делать, хотя и очень хотелось. Без этих приключений его жизнь выглядела далеко не такой интересной. Не мог он упомянуть и о бровастом гноме и Радужном Полозе.