Петербургский дракон

Рюкзаки получились огромные, хотя Левон уверял, что положил в них только самое необходимое. Домовой Шкет, показывая молодым драконам внушительную кучу не поместившихся вещей, вторил хозяину:

— Только самое-самое нужное.

Путешествие началось на Ладожском вокзале. Фениксу с Генрихом предстояло тащиться на поезде Санкт-Петербург-Воркута. Возле новенького третьего вагона стояла симпатичная проводница. Она проверила документы, которые были в полном порядке, и бойко сказала:

— Пятое купе. Отправление через семь минут.

Стражник Булат Арабей молча похлопал путешественников по плечам. Все наставления и инструкции молодые драконы уже получили.

В купе на окне висела чистая занавеска, на столике лежала белая салфетка и стояли четыре бутылки с минеральной водой. Постельное белье пахло дешевым порошком. Попутчиков не предвиделось, драконы выкупили все четыре места.

Поезд дернулся и пошел, набирая ход, под мерный стук колес, без скрежета и тряски. К вечеру печка в купе раскалилась, стало душно.

Драконы несколько раз выходили в тамбур продышаться. Когда все пассажиры заснули, они сдернули раму с окна, с блаженством высунули головы в холодную ночь и послали в темноту полосы накопившегося огня.

По мере приближения к Уралу вновь вернулась зима. За окном мелькали заснеженные леса, пустынные белые поля со стелющейся поземкой и редкими черными кустами, словно нарисованными тушью — бесконечные просторы северной природы.

Потом началась вьюга, небо и земля слились в одно белое пятно, которое поглотило все вокруг.

Трудно было представить, как машинист ведет поезд, не видя ничего впереди. Полдня в стекла вагона бил сильный ветер со снегом, драконы боялись, что заметет рельсы, но поезд двигался по расписанию.

Симпатичная проводница, которую звали Вероникой, регулярно приносила им чай в высоких стаканах с металлическими подстаканниками. Каждый раз, входя в купе, она стреляла глазками в сторону Генриха. Он ей ослепительно улыбался, спрашивал о какой-нибудь ерунде и доводил до смущения.

— Скажите, Вероника. Если пути заметет, поезд остановится? — спросил он на этот раз.

— Не бойтесь. Пути расчищают, — объяснила проводница.

— А если остановится? Мы все замерзнем и погибнем? — с серьезным видом продолжал спрашивать Генрих.

— Что вы такое говорите? Вы точно не замерзнете.

— Почему?

— Вы чай не остужаете. Кипяток пьете. Значит, сами горячий. Огненный.

При этих словах Генрих подавился напитком.