Петербургский дракон

Генрих взглянул на друга как на идиота и буркнул:

— Лучше руку мою посмотри, не двигается.

Феникс уверенным движением вправил смещенную плечевую кость и сделал повязку из шарфа.

— Нормально, скоро будет как новая, — успокоил он друга.

Сам он уже не хромал. Раны на лице Генриха тоже затянулись. В этом ничего удивительного не было. Драконы славились стремительной регенерацией тканей. У них очень быстро заживали любые повреждения и имелась поразительная способность восстанавливать утраченные части тела, причем как в зверином, так и в человеческом обличье.

Если дракону отрезали ногу или руку, хвост или крыло — они вырастали вновь. Поэтому Феникса так удивило отсутствие глаза, уха и руки у петербургского хранителя Левона Гаврана. С головой у драконов все обстояло значительно хуже. Если ее отрубали, то все — верная смерть. Правда, у многоголовых змеев вместо одной вырастали две или три, и это не сказки.

Молодые драконы расположились у клокочущего источника. Вода в нем была мутной, зеленоватой и булькала, словно в кастрюле на плите.

Они сняли рубашки и тяжелые ботинки. Воздух был тяжелый и влажный, как в парилке. Генрих все никак не мог прийти в себя после падения на дно Дохлого ущелья.

— Феникс, откуда у тебя парашют? — спросил он.

— Левон дал. Я даже представить себе не мог, что он пригодится, — объяснил Феникс.

— Левон молодчина. Как знал.

— Я дурак! Левона спрашивал зачем? А он мне: неизвестно, откуда падать придется, — передразнил Феникс сварливый голос хранителя.

Генрих хмыкнул, а затем вновь стал возмущаться:

— Какова гадина эта хозяйка Медной горы! А эти бровастые! До своей смерти вполне могли отрубить нам головы, пока мы валялись все переломанные и бесчувственные.

Топорики у них острые, наточенные.

— Да, — протянул Феникс, красочно представив страшную картину своей гибели. — Совсем недавно Булат рассказывал о бровастом гноме, который проник в Скрытое Трехгорье.

— Говорю, злодеи. Враги!

Внезапно из-под земли донесся нарастающий рокот, затем сильно загрохотало, и на драконов с ревом и уханьем извергся фонтан кипятка.

Феникс с Генрихом отскочили, но порядком ошпарились.

— Гейзер, — крикнул Феникс, осматривая красные пузыри на руках. — У тебя вся рожа красная, — засмеялся он.

— Что хохочешь? — обиделся тот.

— Да сейчас пройдет. Не сердись, — успокоил его начинающий лекарь, решив не нарываться на новые неприятности.

Друзья собрали парашют. Второй раз его использовать было нельзя, но Феникс не хотел оставлять мусор.