Сказки неназываемых земель

В городе сгущались синие сумерки, особенно темные в маленьких переулках и подворотнях.

В одной такой подворотне резко шевельнулась высокая тень, и кто-то попытался схватить Ри за руку.

— Э-эд-да? — глухо протянул незнакомец, и от неожиданности Ри взвизгнула, рванулась назад и, наступив каблуком на подол длинной юбки, шлепнулась на асфальт.

Сама же Эдда, скорее разозлившись, чем растерявшись, резко ударила сумкой по руке нападающего, так что тот отшатнулся, затем, наклонившись, подняла Ри и швырнула себе за спину.

— Что за черт?! — в ярости крикнула Эдда. — Чего вам надо?

Она метнула взгляд на Мурху, который уже опомнившись, встал между девушками и темнотой подворотни, где, странно скрючившись, застыл незнакомец.

— Это рохуш, — очень спокойно сказал Орна, оглядываясь. — Они никогда не ходят одни. Хотелось бы поговорить с хозяином...

Последнее звучало скорее как приглашение.

— Ну, здравствуй, Орна, — мурлыкнул женский голос в ответ.

Из тени фонаря шагнула женщина.

Ри только моргнула: еще секунду назад в этом месте никого не было.

Женщина будто выплыла из тени.

Она была высокой, ослепительно красивой, с пышной гривой белокурых волос и презрительно прищуренными глазами. В руках у нее был собачий поводок с пустым ошейником. В сумерках ее кожа казалась очень смуглой. Продолжая сидеть на асфальте за спиной у Эдды, Ри восторженно таращилась на незнакомку, пока та не обратила на нее взор слегка фосфоресцирующих глаз и надменным, глубоким контральто спросила:

— Эдда?

Эдда резко обернулась, заставила Ри встать и опять заслонила ее собой.

Эта старая привычка Эдды всегда смущала Ри, но она вполне отдавала себе отчет, что сама бы никогда не справилась ни с хулиганами, ни с вредной Машкой со двора, которая колотила Ри, когда той было лет пять.

— Эдда — это я. Что вам нужно?

— Взять, — коротко приказала незнакомка, резким жестом махнув ладонью в сторону Эдды.

Из тьмы переулка выступил... выступило нечто, похожее на человека, с плоским бледным лицом, расчерченным продольными черными линиями.

Удушливый, густой запах сирени облаком прянул от него. На макушке топорщились толстыми иглами свалявшиеся темные волосы, из очень широких, покатых плеч росли непомерно длинные руки, на которых непрерывно сжимались-разжимались тонкие многосуставчатые пальцы. Маленькие, широко расставленные глаза слегка светились, как у его хозяйки. Одет он был только в джинсы, сильно потрепанные и грязные.