Сказки неназываемых земель

Благодаря ему Вил и будущая королева спокойно вернулись на станцию, обойдя деревню кругом.

— Орна отвлечет его на себя, — сказал Мурху Эдде. — Не стоит переживать за них, у этого молодца много чего в рукаве припрятано, он и о малявке позаботится.

Вил непонятно вздохнул.

— Чары не позволят ему ослушаться твоего приказа.

Эдда и в самом деле волновалась об этом, хотя к своему удивлению, не так сильно, как могла бы.

Обратно они ехали в полупустом вагоне, и, несмотря на их донельзя странные обстоятельства, Эдда была спокойна, даже задремала, прислонившись к плечу Вила.

И хорошо, думал Мурху, осознавая, что со временем чары доверия, не позволяющие будущей королеве беспокоиться и задумываться о ситуации глубже, ослабевают, а он, в отличие от Орны, не способен их поддерживать.

Конечно, ничего хорошего в том, что королева спит у него на плече, нет. Во сне она была совершенно другой: совсем юной, умиротворенной, беззащитной и прекрасной. Идиотское желание баюкать ее на руках Вил отнес к последствиям скрепляющих его чар.

Он со вздохом устроился удобнее, закинул ноги в тяжелых ботинках на пустую скамью перед собой, и в идиллическом спокойствии они доехали до вокзала. На жесткие, много раз заштопанные сидения, на мусор вокруг, на громкий визгливый гогот молодежи в другом конце вагона Вил благодушно не обращал внимания.

Нежное тепло ее щеки, шелк мягких, тонко пахнущих волос примирял его с окружающей действительностью. С несвойственной ему философичностью он расслабился, решив насладиться этими мгновениями до последней капли.

***

Путь Орны и Ри был не столь безмятежен. Едва осел ветер, взметнувшийся после схлопывания портала, Орна снял девушку с плеча и поставил перед собой. Они находились опять-таки на проселочной дороге, но на этот раз посреди скошенных полей. Туманная дымка леса виднелась лишь на горизонте, жилья поблизости и вовсе не было видно.

Орна хотел было объяснить девушке, где они и что будут делать дальше, но слова замерли у него на губах, едва он увидел ее лицо.

Ри с некоторым смятением наблюдала, как расширяются его глаза.

— Святые хранители! — воскликнул он встревоженно. — Я не заметил даже, что тебя задело!

— Это птица, — будто оправдываясь, пробормотала Ри, касаясь виска. — Правда, не очень больно, саднит немного.

Выглядела она ужасно. Хотя царапина и была неглубокой, но длинной — от виска к середине лба, и уже начинавшая подсыхать кровь струйками протянулась вниз к щекам, словно кровавые слезы.