Сказки неназываемых земель

Зато ты наконец оказалась в своей давно желанной волшебной стране.

Ри подняла глаза. Собравшиеся сочувственно глядели на нее.

Ну, кроме Ланне.

Тот возмущенно ткнул в нее пальцем и сказал:

— Ну вот! Вот! Снова же! С чего начинали? И вы все снова на ее стороне.

— Так и ты вроде ничего против не имел, — хмуро сказал Флам. — Чего сейчас возмущаться начал?

— Из чувства справедливости, — отозвался Йоро. — И вообще. Почему без всякого обсуждения вы все стали на ее сторону?

— Точно, — кивнула Орели. — Помните, еще в том человеческом кафе, едва она сказала, что ее надо через таможню проводить, вы все сразу согласились?

Родеберт задохнулся от возмущения:

— Разве не ты, курица, первая стала ей поддакивать?!

Орели подпрыгнула, вспыхивая как порох.

— Ты опять назвал!.. он опять назвал меня курицей! Фаукет!..

— Помолчи, — с досадой отозвался тот. — И ты, Родеберт, не маленький уже. Возвращаясь к нашей теме -- может, это клятва крови говорит?

Ри вспомнила, что ее же упоминал и Мурху. Решила уточнить:

— А что это?

— Мы все приносили клятву нести вечную службу королевской крови, -— пояснил Флам.

— И, может быть, она вынуждает нас принимать тебя и подчиняться.

— Не может быть, а точно, — усмехнулся Мурху. — Это и дураку ясно, а вы все боитесь признать.

Самоуверенность и пренебрежительный тон Мурху сказались последней каплей для Родеберта Ирге. Последние сутки стали для него не самыми простыми, а уж если по-честному, так и вовсе одними из самых дерьмовых за последние годы. Только отрубленная рука чего стоила.

Терпеть еще и простолюдинов, сидящих с ним за одним столом и нагло усмехающимся ему прямо в лицо, он не мог.

Кипя как перегретый чайник и едва сдерживая гневную дрожь, он рванул вперед, одновременно швыряя прямо в морду ублюдку излюбленным режущим захватом, который расшвырял в стороны недавно расставленные хозяином гостиницы и так не тронутые кружки с подогретым вином. Черная лакированная древесина стола полетела щепками, задетая вскользь.

Орели завизжала, ныряя под стол.

Грамдульв и Флам вскочили, а Гленварт, напротив, с грохотом свалился вместе со стулом, случайно откинутый по дороге Родебертом.

Орна почти мгновенно закрыл девушек щитом.

Один лишь Мурху не двинулся, резким жестом припечатал воздушный коготь, одновременно активируя заготовленный заранее узел заклинания. Еще тот, который делал для него Орна.

Пять каменных щитов, которые были у него в запасе, к чертям развалили стол и превратили в глиняное крошево кружки.