Сказки неназываемых земель

Неназываемые земли любят избранных, и, говорят, если истинного короля долго нет, то земли скудеют, перестают плодоносить, бури и разные бедствия становятся постоянными гостями в тех краях.

Но еще хуже бывает, когда король болеет — или сходит с ума. Земли не прощают тех, кто приносит вред своему избраннику, и безумного короля нельзя заменить, нельзя убить.

Энио по прозвищу Рослый воистину был баловнем судьбы. Неназываемые земли любили его, ни одного неурожая или бедствия не произошло со времени его признания. Врагов он подавлял, а друзей награждал, и жил в любви и согласии со своей королевой.

Пока могущество не вскружило ему голову и не отравило кровь. Много что случилось в стенах Аннургарны, когда король сошел с ума. Вырубили древние яблони, посаженные еще при королях-близнецах — Энио показалось, что деревья плетут против него заговор. В Путаный лес ежегодно отправлялось все войско короля — ему слышалось, будто сквозь истончившееся пространство идут войной сумеречные демоны. Заставил строить лестницу до неба, чтобы достать несколько звезд на новую корону.

Старая казалась ему некрасивой.

За любое слово или взгляд можно было лишиться свободы, а то и головы. И когда даже старший сын короля попал в башни Молчаливых и умер там, королевский совет решил устроить переворот.

В одну ночь, когда король был особенно не в себе, чародеи попытались окружить его и пленить. Но король был куда могущественнее, он вырвался и сбежал. Тьма совсем застлала ему разум, и он убил своих детей и ранил супругу.

Королеве удалось спасти самого младшего ребенка и передать его одному из мятежников.

Ребенка спрятали, а королева умерла в ту ночь от ран.

Мятежники тем временем окружили короля, но сдаваться живым он не собирался и погиб в бою.

Так печально закончилась эта сказка, но ты не грусти, дальше будут другие.

Из сказок няни Селены

(краткий пересказ)

Глава 8, в которой королеве устраивают проверку, а призраки смеются

У этого неба был глубокий лиловый оттенок. Если долго смотреть, то можно было различить извилистые воздушные течения, широкими мутными лентами неспешно плывущие в далекой высоте за облаками.

Одни были шире и светлее, другие тоньше и прозрачнее, струились и струились, расчерчивая глубокое небо петлистой многомерной паутиной.

— Красиво, — сказала Эдда, устраиваясь рядом. – Мы вчера на закате смотрели, тоже было здорово. Захотелось рисовать сразу. Я пробовала фотографировать на телефон, но не вышло. Мурху сказал, тут электроника сбоит безбожно.