Золото колдуна

Растрёпанные светлые волосы, густо залитые тёмной кровью, шевелились как будто от ветра. Девушка ковыляла, вцепившись в руку офицера. В свободной руке у неё был зажат пистолет.

При виде мертвячки Надия и Петя синхронно выругались, Родион стиснул зубы и вцепился в ружьё, будто оно могло защитить от нежити. Настя, тихо поскуливая, схватилась за рукав Родиона. Ей хотелось отвести глаза от кошмарного создания, но упустить чудовище из поля зрения оказалось ещё страшнее, чем смотреть на неё.

Мёртвая девушка на мгновение остановилась и повернулась в ту сторону, где прижалась к траве четвёрка.

Не было никаких сомнений, что она непостижимым образом заметила их.

Зевс повелительно воздел длань кверху, и музыка смолкла. Танцоры остановились.

— Славное нынче веселье, владыка Олимпа! — воскликнул старик, кланяясь Зевсу.

— ТЫ ПРАВ! СЛАВНОЕ! — раздался над поляной каменный голос.

— Только что-то гости наши скромничают, — ехидно продолжал Руднев (ясно было, что поляну почтил своим присутствием сам немёртвый хозяин усадьбы).

— Ровно холопы шкодливые, что кары господской страшатся, лицом в землю уткнулись. А тем самым меня, старца немощного, срамят, нешто я злодей какой али чудовище… Дамы прелестные, господа достойные, извольте подняться да почтенному сообществу объявиться!

Последние слова Руднев проговорил, обернувшись в сторону замершей четвёрки. Злосчастные охотники на призраков к своему ужасу обнаружили, что давно уже лежат внутри круга, образованного каменными плясунами.

Уму непостижимо, когда статуи успели их окружить.

Впрочем, на фоне всего происходящего удивляться подобным мелочам было как-то несерьёзно…

— Хорош землю нюхать, — неживым голосом проговорила Надия. — Помните, что лешак днём говорил? Что хотели — то получили.

Надия, а за ней остальные медленно поднялись. Настя, собрав в кулачок всё своё мужество, дерзко вздёрнула голову и осмотрелась.

— С прибытием вас, гости дорогие! — сказал Руднев, подходя к четвёрке. Следом за ним тащилась его свита, от одного взгляда на которую подкатывала сладкая дурнота.

— Вы, сударь мой, извольте фузею-то свою опустить. Проку вам от неё не будет вовсе никакого, токмо конфузу не оберётесь. Что же вы, милостивцы, беседу не желаете поддержать? С вас-то двоих, — бледное лицо немёртвого старика подёрнула брезгливая гримаса, и он кивнул подбородком на Петра и Надию, — спрос невелик: чёрная кость, мужичьё лапотное, да холопы, да посацкие в роду. Вы и помалкивайте, покуда не спрашивают.