Золото колдуна

 — Ну милая, ну хорошая, ну потерпи маленько…

Петя поёрзал, усаживаясь поудобнее, придерживая гудящую голову. Он услышал какую-то возню вокруг и посторонние стоны. Ах да… это же мы накрошили. Сколько их? Раз… два… три. Всё. Третий сложился пополам и, кажется, сдох. Ну да, под ним такая лужа… наверное, из него вытекла вся кровь. Петю передёрнуло: он вспомнил, что случилось с этим разбойником и почему у Настеньки мордашка в крови.

— А где… остальные? — провыл он.

— Остальные удрали, — вздохнула Настя. — Кто своим ходом, кого уволокли… И люк чем-то завалили, педерасты…

Петро промычал, не зная, как на это реагировать.

Постепенно в онемевшие ладони возвращалась жизнь и сила, и первое, что сделали ребята — перетащили под фонарь двоих подраненых бандитов. Один, с резаной раной в животе, был из группы Али-бабы. Он подвывал от ужаса, глядя, как из пореза клубком выпучиваются кишки.

— Чё ж ты так, дядь Миш? — ласково спросила Надия. — Мы ж вам доверились. Мы ж думали, вы нормальные люди… а не пидоры помойные…

Дядя Миша обвёл троицу мутными от боли глазами.

— С-сучки… — прохрипел он. — Вы ж отсюда не выберетесь! Вернётся Ромыч с Али-бабой — вам всем пиз…

Петро встал и толкнул его ладонью в лоб, и дядя Миша умолк на полуслове.

— Ты чё грубишь, король параши? — поинтересовался парень. — Ну ладно — я. А тут ведь девушки. Приличные. Интеллигентные. Тонкие и ранимые, если ты, овечий аборт, понимаешь значение этого слова. А ты вон какие выраженьица отпускаешь. У тебя рот или писсуар?

— Кстати, это идея, — хихикнула Надия. — Я уже хрен знает сколько терплю.

— Ты чё, Надь? — вытаращилась Настя.

— Настенька, я же интеллигентная девушка и не могу напустить лужу на полу… даже в этом сральнике. А тут как раз подходящая ёмкость.

— Вы чё удумали, мандавошки… — вскинулся дядя Миша, но Петро легонько пнул его в повреждённое колено, и бандит заверещал от боли.

— Ложись, открой рот, — распоряжалась Надия.