Конь Медный

Кому? Да разным людям. Студенты вот снимали. Несколько месяцев жила молодая пара. Кто они были и как звали? Ну, фамилия Васильевы. Его Игорь звали, а как её — не знает. Она только с мужем разговаривала, а её вообще не видела. Пробежав глазами письмо, сказала, что писал точно какой-то сумасшедший, причём налицо все признаки шизофрении. Ну да — она медсестра по профессии и работает в психиатричке. Так что опыт имеется.

Ну что же. Уже кое-что. Власова сдавала комнату! Конечно! Мы отрабатывали только тех, кто был в той квартире прописан, но ведь не все же проживают по месту прописки! Вот эта Власова, например.

Переехала к сожителю, у того квартирка хоть и маленькая, но зато отдельная. Да и не только она! Люди, как говорил Блуднев, в той квартире вообще не задерживались надолго — старались съехать при первой возможности. А что если комнату сдавала не только Власова, но и ещё кто-то? Вот что надо проверить — все ли прописанные в квартире жильцы проживали по месту прописки?

* * *

Моргенштерн обитал в маленькой комнатке в коммуналке на канале Грибоедова напротив ФИНЭКа.

Кроме него коммуналку населяли ещё какие-то тёмные граждане уголовно-испитого вида.

- А ты ничуть не изменился, Жан. - сказал он, ведя нас тёмным, невероятно захламленным коридором в свою дальнюю комнатку. Он был явно очень рад нас видеть.

Комнатка была угловая, с эркером, обстановка спартанская — стол, узкая железная кровать под стёганым одеялом, пара стульев, книжная полка, старинный массивный буфет, маленький старый холодильник, шифоньер, занимавший половину комнаты.

- Я знаю, зачем вы пришли. - сказал Моргенштерн, втыкая в розетку штепсель допотопного электрического чайника, - Значит, всё возвращается. Это хорошо.

Из недр буфета Моргенштерн извлёк заварку, банку варенья, сахар, пряники.

- Я родился и вырос здесь, в этой квартире. Когда-то она принадлежала нашей семье вся.

Это было давно, я был ещё мал. Мне повезло, я не погиб в блокаду, не сгинул в ГУЛАГе... Но я остался один.

Рассказывалось это, конечно, для меня. Жан и так всё знал. Потом мы пили чай и Жан рассказывал Моргенштерну всю нашу историю по порядку, начиная с кражи кобылы.

-Я давно слежу за этой вещицей. За статуэткой. - сказал Моргенштерн, - После войны я даже вышел на её след. Точнее не так. На её след я вышел ещё во время войны.