Сияй, Бореалис! Армейские байки

Аисан осторожно наблюдала за ними с заднего сиденья. Седой поднял крышку капота – оттуда пахнуло тёплое облако дыма. Девушка замахала руками, развеивая туман, напарник уткнул нос в начинку автомобиля и принялся там что-то ковырять. Он проторчал так, полусогнутым, несколько минут. Снег царапал щёки, лип к волосам и одежде, скатывался холодными каплями за шиворот. Лирет стояла рядом, зябко передёргивая плечами.

            Парень порылся в карманах, что-то ища. На опушку капюшона налип снег.

             – Пранопровод сгорел, – объяснил Седой. – Заменить нужно. Мы вроде не так уж далеко уехали – печать телепортации должна до пригорода докинуть. Смотаюсь пока туда по-быстрому, а ты пока тут будь.

            – Замечательно, – безрадостно бросила Лирет. – Сидеть в катафалке посреди снегов и безлюдья.

            – Ну, выбора у тебя нет, а экономить печати нужно. Я возьму запчасти и сразу вернусь, – пообещал тот.

            – Холод-то какой, – проворчала девушка, возвращаясь в машину.

            Воздух внутри успел остыть. Растирая окоченевшие ладони, Лирет обернулась назад. Аика, с головой закутавшись в тёплый плед, мирно спала, пристроившись в уголке. Девушка не стала её будить. Седой топтался снаружи и мёрз, выискивая место для телепортирующего скачка. Парень посмотрел сквозь лобовое стекло, и барьерщица показала ему на висок, напомнив о телепаторе.

Напарник незаметно кивнул, сжал между ладонями печать, и через несколько секунд на его месте остался только снегопад. Лирет, укутавшись в плащ, стала терпеливо дожидаться возвращения. А вьюга всё злилась сильней, что вскоре из-за снежной завесы дорогу стало не видно. Тёмная полоска асфальта медленно исчезала под белым покровом, и девушка тревожно подумала о том, что потом им будет непросто ехать по занесённой дороге. Стремительно наступала ночь. Температура ощутимо падала, и сквозь дверные щели пробирались цепкие когти мороза.

            Прошёл час-другой, прежде чем холод начинал казаться невыносимым. Седого нигде не наблюдалось, Аика спала, будто её совершенно ничего не тревожило, а катафалк медленно грязнул в снегу. Налипший на стекло снег примёрз коркой. Лирет вспомнила, что в рюкзаке у неё припасены целый термос с шиповниковым сладким чаем и галеты.