Сияй, Бореалис! Армейские байки

На веки начинала опускаться дремота.

– Ты так сражаешься, будто у тебя есть что-то, – заметил Седой. 

– Скорее, выполняю свой долг и банально защищаю мир, а жить каждый захочет, – Лирет приоткрыла глаз. – Ты тоже сражаешься за что-то.  

– Нет, я сражаюсь за себя, а у тебя что-то есть. Только что потом?

– Потом?

– Когда война закончится. Если больше не потребуется сражаться – что тогда?

Девушка уставила взгляд в окно, тяжело вздохнув. На стекле осталось запотевшее пятно. Ни с того ни с сего Седой порой начинал разговоры о личном.

То ли от скуки, то ли из интереса – всегда было сложно понять, что им двигало. Спрашивал, интересовался, но ничего не говорил о себе. 

– Не знаю, – едва слышно проговорила Лирет и сомкнула веки. – Но чувство такое, будто мне есть, к чему вернуться.

– Поэтому я и говорю, что у тебя есть что-то. А вот у меня уже нет.

– Только я совсем не понимаю, к чему хочу вернуться… 

Стоило ей впустить эту мысль, как в голове промелькнул кратковременный сон.

Вспыхнул и погас фейерверком. Там было что-то тёмное и пугающее, вмиг разбавленное крапинками света, как искры костра, вздымающиеся к ночному небу. Здесь нет войны, нет солдат и борьбы, боли и жертв. Здесь осталось что-то иное, похожее на детскую мечту.

Ощущение, когда что-то намеренно отнимают, ссыпав осадки воспоминаний в одну кучу, но и они теперь больше походили на рваную бумагу, тонущую в омуте. 

Плач скрипки, почти человеческий, донёсся откуда-то из глубин и замолк.

 

Лирет открыла глаза. Сон позабылся сразу, а послевкусие тоски ещё надолго осталось. За окном мелькал свет фонарей, Седой безмолвно вёл машину и не отрывал от дороги покрасневших от усталости глаз. Напарник не перекинулся и словом, а, вернувшись в номер, сбросил куртку, уселся у стены и провалился в глубочайший сон. Ничего странного с Седым не происходило: заснул как умер – барьерщица даже осторожно подошла к нему один раз, чтобы услышать дыхание. Девушка сменила одежду, отнеся в прачку пачканную форму, приняла душ, отмывшись от зловония, затем протёрла исцарапанный скрипичный футляр и ещё долго буравила его взглядом, но так и не решилась вынуть оттуда скрипку.

Ненужно оно. Наверное.

Следующие полтора месяца ушли на поиски новой цели. В какой-то момент дело замерло в мёртвой точке, словно её сковало морозом. Понадобилось застрять в городке, чтобы взять новый след. 

***

Лессан разглядывала глаза-объективы своего голема.