Дальнобой

Аким поставил самовар на массивный стол, срубленный из цельных брёвен, столешница тоже из брёвен, распущенных пополам и покрытых лаком, лавки вокруг стола тоже были выполнены в том же стиле. После того как самовар занял своё почётное место на разносе, расписанном под хохлому, Аким принёс горсть щепок и немного берёзовой коры.

Калитка хлопнула, Фёдорович повернулся на звук и окликнул Вадима.

— Проходи сюда, — он голосом обозначил своё местоположение. — Что-то ты долго, я вроде бы тебя по воду посылал, а не за водой.

— И, как бы разъясняя свои слова, продолжил. — Это если идти за водой, то можно далеко уйти.

— Мой дед тоже так всегда говорил. А задержался я по уважительной причине, меня у колодца ваша соседка, тётя Маша, в плен взяла, она тоже воду набирала, и видит бог, она теперь знает о нас с Денисом больше, чем вы, Аким Фёдорович. — Шёпот поставил ведро с водой на край лавки.

— Да, она может. Мне порой кажться, она и из фонарного столба новости вытащить сумеет. — Он улыбнулся. — Ну вот, теперь о вашем визите к вечеру будет знать вся деревня, причём без применения радио, телевидения и интернета, — пошутил Аким, наливая воду в самовар.

Закрыв крышку, он начал поджигать кору и бросать её в топку самовара. После, как кора разгорелась, он принялся за щепу. Набив утробу самовара щепой, он не стал раздувать его сапогом, а просто надел на него небольшую трубу, и в ту же секунду щепа весело затрещала, раздуваемая дополнительной тягой. Пространство беседки наполнил приятный, лёгкий запах дыма. Аким достал очередную папиросу, поднёс её к краю трубы, затянулся: папироса тут же вспыхнула ярким малиновым угольком.

— Ну вот, а теперь можно и послушать, какая нужда вас к нам привела. — Аким не без наслаждения выпустил струйку дыма.

— Ну, значит так, — с небольшой паузой начал Вадим. — Через непроверенные источники поступила информация, что у вас тут домашние животные пропадают, куры, козы, и виноват в этом новый, невиданный зверь, Чупакабра, и даже кто-то из местных её видел. Ещё пишут, что находили тушки кур обескровленные, короче говоря, и всё такое-в этом духе.

— Вадим смотрел на Акима и наблюдал, как меняться его лицо по мере его рассказа. Сначала оно было спокойным, потом появилась улыбка, потом улыбку сменила серьёзность. — Ну, что скажете, Аким Фёдорович? — вопросительно смотрел на лесничего Шёпот.

— А что тут скажешь, — в тон ответил Аким. — Я, конечно, уже слышал про эту ерунду, про Чупакабру, — он сморщился от собственно сказанного слова.