Сказки середины зимы

Из дупла ели выглянула сова, сказала ворчливым старушечьим голосом:

– Ты зачем, Василиса, на ветви ленты навязала? Люди для своего праздника елки украшают, а на опушке это к чему? Кто на это дерево радоваться будет?

– Дедушка леший порадуется, – бойко откликнулась Васёна. – Зайцы с белками хоровод будут водить. Да и для моих гостей те ленты – знак, что не ошиблись они, пришли куда надо.

– Для твоих гостей... Ты ж мне даже не показала, что ты для них купила! А мне любопытно, на что ты такие деньги потратила!

– Уж прости за траты, бабушка Яга! А только на те подарки не только деньги ушли, но и силы мои.

– Силы-то вернутся, – благодушно отозвалась сова. – Сила – это такое дело: чем чаще ее тратишь, тем быстрее потом возвращается! Вот бы с деньгами так...

И вдруг ухнула тревожно:

– Опусти глаза, Васёнка! Не гляди! Лихо Одноглазое сюда ковыляет! Взглядом не встреться!

– Не гляжу, бабушка, – послушно откликнулась девочка, прислушиваясь к скрипу снега под тяжелыми шагами.

Вот длинные ноги остановились рядом.

– Пришла! – удивилось Лихо. – И не прячется!

– Я же клятву давала!

– И то верно! Ну давай свой подарок. Ежели понравится, может, и не съем тебя...

Девочка сунула руку в лежащий у ее ног полотняный мешочек:

– Вот тебе, лихо одноглазое, чудо мысли человеческой да искусства стеклодувного. Называется – монокль! Придуман в странах заморских, но наши мастера его тоже делают для господ богатых. Носят его вот этак.

Васена приложила монокль в золотой оправе к своему глазу, стараясь не глядеть в сторону чудища.

– Ишь ты, золото! Не поскупилась... Давай сюда!..

Василиса, не поднимая головы, положила монокль в твердую когтистую ладонь.

Ладонь с подарком уплыла вверх – и тут же опушку огласил торжествующий вопль:

– Вижу! Все вижу! Вон там по снегу заячий след... вон там на кусте шиповника ягоды остались... Ну, девчонка, порадовала! А все-таки я тебя съем. Уж больно мне сейчас хорошо, как раз и сожрать бы кого-нибудь.

Сова завозилась в дупле, явно собираясь вылететь.

А Василиса не дрогнула, не бросилась бежать. Стояла спокойно, чего-то ждала.

Голос Лиха замедлился, стал тягучим:

– Съем... да... вот только вздремну маленько, а потом съем. Я теперь кого угодно... никто не уйдет... вот только высплюсь...

Лихо зашагало в лес. Кусты сами расступались, уступая дорогу чудищу.

Василиса звонко рассмеялась.

– Условие ты выполнила, – донесся из дупла голос Яги.